Книга Иероглиф судьбы или нежная попа комсомолки. Часть 2, страница 101 – Алексей Хренов

Хрюкин диктовал сухим голосом человека, в котором выжали всё, кроме упрямства:

— «…В ходе вылета в район Аньцина в южной излучины Янцзы китайскими лётчиками майором ХуКин-Тоу и штурманом Сунь Хунь обнаружено плоскопалубное судно длиной до ста сорока метров под маскировочными сетями… скорее всего производящее обслуживание гидросамолётов…»

Сухов старательно выводил пером чернильные буквы — так, как его научили ещё в четвёртом классе школы, который он закончил в двенадцать лет, прежде чем пойти работать ремонтным рабочим на железную дорогу. Потом были и пехотная, и лётная школа, и курсы штурманов, но почерк так и остался… спорным.

Хрюкин устало продолжил:

— «…Экипажем произведён сброс шести авиабомб калибра сто килограммов… наблюдалось одно–два возможных попадания… отмечено падение самолёта за борт… судно, по всей видимости, повреждено…»

Сухов поставил точку, выдохнул — и в этот момент в землянку влетел Лёха.

Не вошёл — влетел. Сквозняк, вихрь, энергичная стихия в человекообразной форме.

Он сунул руку Хрюкину, которую тот автоматически пожал, пробежал глазами рапорт, нахмурился, тяжело выдохнул и посмотрел на Сухова и на Хрюкина так, будто они в рапорте предложили сдать Владивосток в аренду японцам.

— Товарищ Сухов… — непонятно почему, но Хренов всегда начинал обращение к Ивану Степановичу именно так, радостно при этом улыбаясь, — нельзя же настолько соответствовать своей фамилии. Ты что, генералисимуса не уважаешь?

Сухов моргнул:

— Какого генералисимуса? Маршала Ворошилова?

— Суворова! — Лёха хлопнул ладонью по столу рядом с рапортом. — Он нам завещал: пишите больше — чего их, басурман, жалеть!

Хрюкин захрипел, сдерживая смех, но не стал вмешиваться, с удовольствием наблюдая разворачивающийся спектакль.

— А вот это что такое? — Лёха ткнул пальцем в рапорт. — «Плоскопалубное речное судно»⁈ Вот помнится, была у меня подруга… та, да, была, как ты выразился, совсем плоскопалубная!

Хренов сделал одухотворённое лицо:

— Если выглядит как говно, пахнет как говно и с расстояния похоже на говно — значит, это японский авианосец!

Хрюкин заржал, уже не пытаясь подавить смех. Иван Сухов попытался возразить:

— Но оно же…

— Т-с-с! — Лёха поднял палец. — Мы же грамотные люди. Это же японская техника — ну не очень получилось у проклятых милитаристов говно в повидло переработать!

Он ткнул в следующую строчку:

— «Неизвестного названия»⁈ Ты что, нашему товарищу маршалу здоровье не бережешь⁈ Как он это читать будет? Инфаркт ему обеспечен. Судно же японское?

Сухов обречённо кивнул.

— Как будет Япония?

— Жапань! — впервые за беседу уже заржал и Сухов.

— Все таки хочешь ты нашего маршала сразить в самое сердце! Представь если так и напишут в газете «Правда» — соколы Ворошилова — ХуКин и Сунь Хунь — попали в «Жапань-мару!»

ЯМАТО! Вот древнее название Японии! Ты прям так и пиши: «Ямато-мару». У них всё дерьмо, что плавает точно Мару! В туалет сходил — снова Мару!

Хрюкин уже открыто смеялся, Лёха снова наклонился к бумаге:

— «Возможные попадания»… Да это мы с вами получим возможные попадания в задницу, если такое отправим! Пиши: «Зафиксировано не менее трёх попаданий»!

Он щёлкнул пальцами:

— И одно обязательно опиши как «исключительно яркое — характерное для взрыва топлива и боезапаса». Талантливо, душевно и убедительно,.