Книга 700 дней капитана Хренова. Бонжур, Франция, страница 35 – Алексей Хренов

В британском Barclays к нему отнеслись с уважением, каким обычно награждают клиентов, у которых в руках пакет с чем-то подозрительно тяжёлым, но явно интересным и выгодным. Лёха обменял египетские фантики, открыл счёт, получил добротную синюю книжицу — три сотни — на стерлинги. Остаток, тоже внушительный, остался в местной валюте и грел карман, словно горячий кирпич надежды.

— Приятно иметь деньги в стране, где тебя никто не ищет, — сказал он кассиру, который так и не понял комплимента, но вежливо кивнул.

Через две недели Лёха познакомился с местной еврейской мафией и быстро стал обладателем необходимой суммы, которая на секунду заставила бы его родного политрука умереть от зависти и тут же воскреснуть, чтобы выдать Лёхе ещё один выговор.

Лёха завис перед расписанием Империал Аэрвэйз. Маршрут словно издевался над ним: Афины — греческие фашисты, Бриндизи — итальянские фашисты, Рим — рассадник фашистов, хоть и с архитектурой. Лёха был не трусом, но австралийские паспорта, как он знал, фашисты любили брать в руки только для того, чтобы начать задавать подробные вопросы. А уж если кто его узнает… испанское турне тут же превращалось в прощальный вояж.

Прикинув шансы, он решил, что и так уже застрял в пути почти на девять месяцев, чёрт с самолётами, корабль — вот что нужно человеку, который ценит собственную целую и непробитую голову.

Французский пароход подходил идеально. Франция была ближайшей страной, где стояло советское посольство, а у посольства — надежда, что в него не станут стрелять на входе.

Лёха купил билет, прихватил саквояж, который теперь весил как младший брат сильно похудевшего бегемота, и направился на причал.

— Париж, мой дорогостоящий друг, — продекларировал он себе, — я иду к тебе!

Конец июня 1939 года. Лайнер Mariette Pasha, компании Messageries Maritimes, Александрия — Пирей — Марсель.

Можно было подождать ещё две недели и загрузиться на флагманский лайнер Messageries Maritimes в богатый первый класс или же, не выпендриваться и купить билет во второй класс более простого корабля — Мариетты Паши. После всех махинаций Лёхин капитал вырос аж до тысячи пятисот пятидесяти пяти фунтов. Сумма, конечно, не королевская, но таким богатым он себя не чувствовал очень давно, со времён Картахены.

На французский пароход он взошёл без особой торжественности, но с видом человека, который знает, что жизнь вот-вот начнёт налаживаться. Лёха купил себе крошечную каюту второго класса — зато одноместную и с настоящим иллюминатором. И это окно в мир сияло для него не хуже любого бриллианта.

Стюард во фраке, поглаживая усы, взял его билет.

— Deuxième classe, monsieur. Ваша каюта — C-12. У вас есть даже иллюминатор… правда небольшой.

— Небольшой — это даже хорошо, — улыбнулся Лёха и полез наверх по трапу.

Каюта оказалась настолько узкой, что руки раскинуть в стороны можно было только от двери к окну. Узкая койка, умывальник, шкафчик для одежды, небольшой столик. И — гордость судоходной компании — настоящий иллюминатор, диаметром примерно с добрую сковородку. Лёхе же больше всего в каюте понравился здоровенный железный засов на двери.

— Для второго класса роскошь, — сказал себе Лёха и аккуратно поставил саквояж на койку.

Он прислушался. Никто за дверью не топтался. Никто не наблюдал. Пара минут — и бывший дипломат, сейчас засунутый в брезентовый мешок, занял самое глубокое и, по мнению Лёхи, самое морально устойчивое место под койкой, пристёгнутым стальной цепью к её проушине.