Онлайн книга «Хеллоу, Альбион!»
|
Французам предложили не сдаться — нет, разумеется, никто таких грубостей не говорил. Им предложили выбрать. Можно было остаться благородными союзниками и выйти в море вместе с британцами, продолжая войну. Был вариант уйти в английские порты, где с кораблей обещали снять орудия, а экипажи отправить домой — с благодарностью и без особых иллюзий. Можно было исчезнуть куда подальше — в Вест-Индию, на Мартинику или к американцам, там тихо разоружиться и больше не мешаться под ногами у истории. Наконец, можно было самим утопить свои корабли — быстро, решительно и, желательно, без лишнего шума. Все варианты были изложены предельно корректно, почти с заботой. И только между строк, без чернил и подписей, стояла ещё одна строчка — самая короткая и самая понятная: «Мы очень ценим вашу дружбу, но если вы не согласитесь, мы будем вынуждены вас утопить». Вежливый английский ультиматум с вполне определённой артиллерийской концовкой. 30 июня бумаги превратились в корабли. Линейный крейсер «Худ», линкор «Вэлиант» и авианосец «Арк Ройял» вышли в море, собираясь в соединение, которое по британской скромности назвали просто — «Соединение H». Командовать этим всем назначили адмирала Джеймса Сомервилла — человека разумного, спокойного и, по общему мнению, наименее подходящего для стрельбы по вчерашним союзникам. 1 июля из Лондона в Гибралтар ушла радиограмма. Она была составлена с той характерной британской аккуратностью, при которой самые неприятные вещи формулируются максимально корректно. Сомервилл прочитал её дважды, потом ещё раз, словно надеясь, что между строк появится что-нибудь вроде «если это возможно, постарайтесь никого не убивать». Между строк, однако, ничего не появилось. — Отправьте запрос в Адмиралтейство, — мрачно произнёс Сомервилл. В Лондоне к его радиограмме отнеслись с военно-морским пониманием. Сомервилл, оставаясь безупречно вежливым, между строк вполне определённо просил не оставлять его один на один с таким решением и, по возможности, подкрепить его приказом, который можно будет показать и французам, и, если понадобится, потомкам. Вместо очередной радиограммы подготовили пакет. Тяжёлый, аккуратно прошитый, с плотными листами внутри и залитый сургучом так основательно, словно прочность печатей могла придать дополнительный вес самим словам. В Портсмут курьер из Адмиралтейства добрался под утро. Лётчика, штурмана и стрелка, только что вернувшихся с трёхчасового патрулирования над Ла-Маншем и едва успевших растянуться по своим койкам с тем редким, почти счастливым чувством усталости, выдернули без всяких церемоний. Подняли, поставили на ноги и, не давая толком прийти в себя, отправили — в темпе, который в войсках почему-то неизменно называют вальсом — с тяжёлым, засургученным пакетом, явно слишком важным, чтобы его можно было доверить кому-нибудь другому. 01 июля 1940 года. База гидроавиации Фалмут, Англия. Они плюхнулись в Фалмуте с тем характерным всплеском, после которого вода ещё долго шипит у бортов, а мотор, обиженно покашляв, наконец затихает. Гидробаза Берегового командования ВВС приняла их, к удивлению Лёхи, без лишних вопросов, и, пока «Валрус» лениво покачивался у причала, Лёха с Граббсом и мальчишкой-стрелком Хиггинсом успели провернуть главное дело любого дальнего перелёта — как следует позавтракать. |