Книга Хеллоу, Альбион!, страница 70 – Алексей Хренов

Пять минут бешеной тряски — и поплавки снова чиркнули по воде, когда Лёха сбросил газ и начал гасить скорость.

И в этот момент заговорил носовой пулемёт Граббса.

Тяжёлые пули калибра 12,7 миллиметра прошли над аэродромом длинной огненной метлой, с глухим, уверенным грохотом вынося всё живое, словно кто-то начал методично стучать огромным молотом по ночной тишине.

Новый аргумент в разговоре на берегу оказался чрезвычайно убедительным.

25 июня 1940 года. Аэродром Ле-Туке, побережье Ла-Манша, около 50 километров к югу от Кале, оккупированная Франция.

В офицерском домике аэродрома ещё секунду назад стоял тот самый приятный шум, который обычно сопровождает хорошую немецкую вечеринку. Патефон скрипел шансонетку, бокалы звенели, кто-то громко рассказывал анекдот, француженки смеялись так звонко, словно война происходила где-то на другой планете.

Потом где-то на аэродроме хлопнула очередь.

Француженки завизжали.

Сначала одна, потом сразу несколько и хором. Стулья поехали назад, бутылка вина медленно качнулась, некоторое время раздумывала — и пролилась прямо на колени визжащей мадемуазель.

Лётчики уже рвались к двери.

— Что за дерьмо⁈

Стул рухнул. Затем ещё один. Стол с бутылками и тарелками накренился и с грохотом сложился на пол, словно решил больше не участвовать в происходящем.

Мельдерс, действуя с той быстрой деловитостью, которой учит профессия истребителя, уже оказался на улице. Он, пригибаясь, перебежал через двор и прижался к углу здания, осторожно выглядывая на поле.

Ночь над аэродромом больше не была умиротворённой.

По траве метались огоньки фонарей. Слышались команды. Где-то у реки трещали автоматы. А чуть дальше рота охраны, судя по всему, уже разворачивалась цепью.

— Прелестный вечер, отметить моё освобождение… — задумчиво протянул Мельдерс.

Немцы уверенно продвигались вперёд, прижимая горстку диверсантов к самой воде. Через несколько секунд с поля заговорил пулемёт.

Длинная очередь прошла по земле. Пули стригли траву, не давая диверсантам поднять головы.

Мельдерс удовлетворённо кивнул и обернулся к высыпавшим на крыльцо лётчикам.

— Господа, — сказал он почти весело. — А не продолжить ли нам наш вечер? Наши солдаты вполне способны сами справиться с этой небольшой проблемой.

Лётчики начали немного расслабляться.

И именно в этот момент из темноты устья реки вылетел катер на полной скорости.

Он врезался в чёрную воду так, словно его запустили из пушки, и помчался вверх по реке, оставляя за собой длинный белый пенистый след, который мерцал в лунном свете.

Несколько секунд немцы просто смотрели на это завораживающее зрелище.

А потом с катера ударил крупнокалиберный пулемёт. Мельдерс ни на секунду не сомневался: било что-то, сравнимое с калибром пушек его истребителя.

Тяжёлое, серьёзное и очень громкое.

Очередь крупнокалиберного пулемёта хлестнула по краю здания.

Одна случайная пуля влепилась прямо в тулью парадной фуражки Мельдерса, пробила сукно насквозь и ушла дальше, с сухим щелчком ударив в стену штаба.

Фуражка мгновенно взлетела в воздух, кувыркнулась и улетела далеко в траву.

Мельдерса со всего размаха приложило лбом об угол здания. Он рефлекторно дёрнулся и добавил красоты, войдя в угол здания теперь уже глазом. Схватился за голову, пытаясь оценить степень её присутствия, и выругался. В голове звенело так, будто рядом кто-то ударил в колокол.