Книга Утесы, страница 177 – Джули Кортни Салливан

Они хотели завести ребенка.

В понедельник Мелисса позвонила в шесть утра. Сказала, что Тим во всем признался своей невесте, а та написала декану и потребовала провести в отношении Джейн внутреннее расследование.

— Думаю, против тебя выдвинут обвинения в харассменте, – объяснила Мелисса. – Я уговорила отозвать обвинения в сексуальном нападении. Ты же на него не нападала. Тим об этом не заявлял.

— Что? – больше Джейн ничего сказать не могла.

— Он сам мне говорил, что все было по обоюдному согласию, просто вы оба совершили глупость. И секса не было. Но все же. Ты его босс.

Секса не было. Ну хоть на том спасибо.

— И что теперь?

— Мы отправим тебя в неоплачиваемый отпуск. Нельзя раздувать скандал. Не хочу, чтобы дело попало в прессу и вместо огромной работы, которую мы проделали, все говорили только об этом.

Джейн сама участвовала в демонстрациях против сексуальных домогательств на рабочем месте. Состояла в комитетах, читала все статьи по теме. Такой поворот выглядел настолько невероятным и неожиданным, что она окаменела. Разум покинул тело.

— Гарвард готов оплатить тебе реабилитационную клинику, – продолжила Мелисса. – Я пришлю информацию по почте.

— Спасибо, – пролепетала Джейн, заранее зная, что ни в какую клинику не поедет.

Ей казалось, что в клинику попадают только конченые алкоголики. Которые заливают водкой кукурузные хлопья по утрам. Клиника для тех, кто на самом дне.

Но где очутилась она сама? Разве не на дне?

В последующие недели Джейн не появлялась на работе и очень по ней скучала. Представляла офис как Помпеи – место, внезапно покинутое средь бела дня. Она оставила цветы на подоконнике, и их никто не поливал. На столе лежали аккуратно сложенные бумаги. Она всегда любила порядок. Иногда Мелисса назло подкрадывалась, когда Джейн уходила в туалет или на обед, и перекладывала бумаги криво, чтобы ей досадить.

Несколько недель Джейн с Дэвидом пытались жить как обычно, но что-то изменилось. Вскоре она поняла, что как раньше уже не будет.

Они экстренно записались к семейному психотерапевту. Несмотря на критическую ситуацию, та говорила спокойно и тихо. Попросила Джейн изложить свою версию истории.

Джейн все рассказала: как начала пить еще в колледже, как много раз оступалась и наутро ничего не помнила. Особенно когда дело касалось мужчин.

Выслушав ее, психотерапевт спросила Дэвида, верит ли тот, что у Джейн на самом деле провалы в памяти.

— По большей части да, – ответил он.

По большей части.

— Моя первая жена мне изменяла, – добавил Дэвид. – Никогда не думал, что дважды наступлю на те же грабли. И все же это другое. Джейн не Анджела; это было один раз, пьяная ошибка. Джейн горюет. Я это знаю. Но по ней не скажешь.

— Моя мать умерла девять месяцев назад, – пояснила Джейн.

«Дешевая отмазка», – подумалось ей тогда. При чем тут мать? Но Дэвид сам сказал, что она горюет, вот она и ухватилась за эту соломинку.

— С тех пор я сама не своя, – продолжала Джейн. – Но я обещаю больше никогда не пить. Я брошу. Поверьте, алкоголь – последнее, чего мне сейчас хочется. С этим покончено.

— У нас и раньше были проблемы из-за алкоголя. Точнее, у Джейн, – выпалил Дэвид, явно чувствуя себя виноватым из-за того, что обвинил ее. Он был очень предан ей и даже сейчас не хотел очернять жену перед незнакомым человеком.