Книга Утесы, страница 178 – Джули Кортни Салливан

— Вам есть что ответить? – спросила ее психотерапевт.

Джейн захотелось выйти на улицу и броситься под автобус.

— Вы ходили на собрания анонимных алкоголиков? – спросила психотерапевт.

— Нет, – ответила Джейн.

Она посоветовала начать ходить на собрания и продолжать приходить к ней раз в неделю. Но они к ней не вернулись и больше об этом не говорили.

В квартире, где обычно звенел смех и не замолкали разговоры, теперь стояла напряженная тишина. Сексом они больше не занимались.

Супруги по-прежнему спали в одной кровати. Как-то раз Джейн лежала и смотрела мужу в спину, зная, что он не спит. Она подумала: неужели теперь всегда будет так? Дэвид никогда от нее не уйдет, но любит ли он ее после всего, что было? Сможет ли простить? И если она притворится, что виной всему горе по матери, поверит ли он ей?

Дэвид был хорошим человеком и много для нее сделал. А она в ответ растоптала его сердце. Она плохой человек, с червоточиной. Джейн поняла, что после всего, что ему пришлось из-за нее пережить, ей лучше уйти. Она окажет ему услугу.

— Думаю, нам надо некоторое время пожить отдельно, – сказала она, с трудом подбирая слова. – Кажется, у нас ничего не получается.

Ей хотелось, чтобы муж возразил. Мысль о расставании ужасала. Но Дэвид не стал ее удерживать. Он просто пожал плечами, даже не повернувшись к ней лицом.

— Если ты так хочешь, – ответил он.

На следующий день Джейн уехала в Мэн.

В среду после Дня труда в шесть часов утра Джейн проснулась оттого, что кто-то скребется в сетчатую дверь. Вернулся Уолтер. Он был грязным и пах болотной тиной, но в остальном казался целым и невредимым.

Как только она его впустила, он подбежал к висевшему у двери поводку и понюхал его. Где бы пес ни пропадал в предыдущие три недели, он вернулся и, как ни странно, требовал привычной прогулки в шесть утра.

— Ты издеваешься, – сказала Джейн, взяла его на руки и крепко обняла. От сердца отлегло. – Маленький засранец.

Она надела ботинки и вывела его, отправив всем знакомым фотографию и сообщение, что он вернулся. Эллисон прислала кучу сердечек. Холли написала «слава богу!», а Джейсон, как обычно, прислал поднятый вверх большой палец. Только Дэвид не ответил. Он молчал со дня исчезновения Уолтера.

У Джейн болела голова. Вчера, как и каждый вечер с того дня, как она напилась в лобстерной Чарли, она выпила целую бутылку белого, сидя на веранде на закате. Теперь каждый день Джейн начинала пить чуть раньше, чем в предыдущий. Иногда после вина наливала себе еще пару джин-тоников. Ей всегда было мало. Как голодная гусеница из любимой детской книжки Джейсона, что ела все подряд и никак не могла наесться, она пила все подряд и никак не могла напиться: «Во вторник гусеница выпила полбутылки текилы, и все равно ей не хватило».

В предыдущие выходные заканчивался сезон, туристы в последний раз отрывались перед отъездом, и в городе было полно людей и машин. Три дня Джейн почти не выходила из дома, желая избежать толп. Лишь в семь вечера в понедельник отважилась прогуляться до конца своей улицы, потом дошла до Прибрежной тропы и почти никого там не встретила. На пляже вдалеке не было ни одного зонтика. Туристы стояли в пробке на Девяносто пятом шоссе, они отправились по домам. Авадапквит снова принадлежал местным. Это было любимое время года Джейн. Бабушка тоже его любила. И мать.