Книга Нареченная ведьма, страница 61 – Людмила Семенова

Чуть поодаль стояла женщина со светлыми волосами, бледным, грубо накрашенным лицом и голодной полуулыбкой. Это, по всей видимости, была их дочь Агнета, но стоило Терхо в нее всмотреться, как ее тело тоже изменилось. Она вся обратилась в бесцветную студенистую массу, как медуза из южных морей, черты лица пропали и остался только разинутый черно-багровый рот, усеянный длинными зубами. Такие же отверстия виднелись на ладонях ее рук, простертых к гостю, — жадные, голодные, источающие дикий смрад…

«Чур меня! Куда я попал⁈» — подумал Терхо, чувствуя, как под сшитым на заказ сюртуком стекает холодный пот. На недавнем приеме все было куда приличнее! Впрочем, видения вскоре исчезли, и перед ним снова стояли люди — но люди ли?

Их липкие взгляды и улыбки ничего не скрывали, они будто говорили: «Да, парень, ты все верно понял! Здесь обитают существа, из которых вынули сердца и души, забили пустоту болотной жижей и трупным ядом. И ты скоро станешь таким же, и дева, которая так тебя ждала, будет следующей!..»

Только теперь Терхо заметил Илву, и она, к его облегчению, не походила ни на какую тварь. Под кожей, обветренной деревенским солнцем, билось живое сердце, перебегала кровь, трепетали чувства от простого гостеприимства до тайно зарождающегося томления. Невольно он окинул взглядом ее крепкое тело, груди, похожие на спелые дыни, широкие и теплые кисти рук, крутые бедра, словно у идолов, изображающих людскую и божью Праматерь. И первобытный мужской интерес стер гадливость, которая одолевала Терхо несколько мгновений назад. В конце концов, он был прирожденным колдуном, уже видел чудовищ и знал, чем они питаются и чего боятся.

— Добро пожаловать, Йонас! — сказала Илва с улыбкой и протянула ему руку. Правда, затем Агнета настояла, чтобы гость устроился именно возле нее, и вообще вела себя так, будто ужин был ее заслугой. Но Терхо прекрасно чуял, чьи руки разводили огонь, смешивали и украшали пищу, заговаривали добрым словом приборы для гостя.

Хозяева едва пробовали угощение и вскоре опускали вилки, скептически поджимая губы. Только молоденькая дочь Агнеты хоть что-то поела, — на ней Терхо не увидел такой густой темной ауры, как на старших, но она казалась надломленной и больной.

Зато сам он съедал все, что предлагала Илва, взявшая на себя прислуживание за столом. И все больше чувствовал прилив сил, а также острого и щекочущего тепла, расползающегося по всему телу. Вскоре оно переросло в жар, который распирал голову изнутри, сгущался в груди и отдавался сладостными спазмами внизу живота. Терхо почти не глядел в тарелку: пища будто сама сливалась с ним, как если бы он с закрытыми глазами страстно любил женщину.

И пожалуй, так оно и было: эта женщина присутствовала и властвовала во всем! Не оленья, а ее кровь вытекала из сочного мяса, а кофе светился шоколадным блеском ее глаз. Терхо стал неприлично близок с ней, так, как не могло быть даже в постели. Кровь закипела от дикой смеси блаженства, неловкости и страха перед неведомой силой, и не сдержавшись, парень выскочил из-за стола.

— Прошу прощения, — еле пробормотал Терхо и бросился в комнату для умывания, душную, пропахшую то ли розовым, то ли сиреневым маслом. Захлопнув дверь на крючок и еле взглянув на свое отражение с пылающими щеками и мечущимся взором, он рванул на себе тесный сюртук, так что ткань жалобно затрещала. Избавившись от него, Терхо стянул рубаху и бросил на пол, затем поднес руки к стене и из той потекли ручейки холодной воды. Он прежде не знал о такой магии, но сейчас ему было не до нее: хотелось только исцелиться этим холодом от охватившего наваждения. Терхо не привык к такому, он умел очаровывать женщин, а вот подобные опыты над собой были в новинку и совсем ему не нравились.