Книга Нареченная ведьма, страница 60 – Людмила Семенова

— Неужели у меня наконец что-то получилось? — тихо пробормотала Илва, уставившись на затухающий огонь и не слыша шагов на крыльце.

Но вошедшая кухарка очевидно истолковала ее слова на свой лад и беззлобно пробурчала:

— Не знаю, не знаю! Наворотила ты, девка, в одну кучу всего, что в погребе валялось, и кислого, и сладкого, — как господа это переваривать-то будут? Поди с ночной вазы потом не слезут! Но раз ферр Хьярвард распорядился, я умываю руки: пусть сами потом с тобой разбираются.

Терхо осторожно переступил порог барской гостиной, которая своими серо-черными расцветками напоминала склеп. Он успел побывать в разных домах этого чертова параллельного мира и думал, что уж после тоннеля в междумирье здесь нечего бояться. Те же люди, собаки, птицы, запах цветов, шум волн, — разве что чуть искаженные, как в зеркальном отражении, а звуки приглушены каким-то странным гулом в ушах, не покидавшим его с корабля.

Впрочем, Терхо постепенно привыкал к этому, и тем более его не пугали самоходные металлические штуки, которые здесь называли «таккаями», или уличные стеклянные будки, в которых люди говорили сами с собой, жестикулируя, смеясь и плача. Даже местный колдовской шабаш оказался на удивление нудным и пресным — если не считать знакомства с девой из Маа-Лумен, разумеется. Узнав, что его пригласили в тот дом, где остановилась Илва, Терхо против ожиданий был взволнован так, будто на кону оказалась дюжина кровавых ведьминских ожерелий и его собственная жизнь впридачу.

И как назло, именно этот дом встретил Терхо тяжелыми миазмами кислятины и желчи, будто утренний трактир после попойки. Он незаметно коснулся серебряной змейки в ухе, и дышать стало чуть легче, но темная муть не уходила. Она сгущалась, накрывая вязкими хлопьями мебель, ползая по оконному стеклу, чавкая под ногами собравшихся, как сельская дорожная слякоть. Свечи в канделябрах превращались в комья грязи, пламя гасло и оставалось лишь ледяное магическое сияние, от которого хотелось поежиться. Впрочем, оно хотя бы было чистым, как белоснежный зимний покров, но поскреби этот снег лопатой — и увидишь, что под ним спрятаны скотомогильники и трупы бродяг.

И что здесь делала эта нежная девушка с розовыми щеками и глазами цвета кофе, в который добавили немного молока и пламени? Почему еще у порога Терхо хотел схватить ее за руку и увести прочь, не ведая куда?

Мысли навалились тяжкой грудой, и Терхо потряс головой, чтобы хоть немного разгрузиться. «Да, как ни крути, паршиво приходится без помощи Эйнара и духов! Но что поделать — сам виноват, что опростоволосился, не надо было лезть к этой ведьме» — запоздало подумал парень.

Он протянул хозяевам подарки от портовых колдунов, высказал заготовленную речь, но почти не слышал, что они говорили в ответ. Ферр Хьярвард, встретивший его первым, широко улыбнулся, и вдруг на его плечах Терхо увидел баранью голову. Кривые острые рога торчали из всклокоченной шерсти, покрытой грязью, мутные глаза истекали гноем, а из пасти торчали мелкие зубы, похожие на лезвия бритвы и совсем не предназначенные для травоядного зверя.

За его спиной возвышалась супруга, ферра Изунэрр, облаченная в блестящее серое платье. Но на глазах у Терхо оно превращалось в шкуру вроде тюленьей и прирастало к лицу. Темные с проседью волосы исчезали, зато на осунувшейся морде вытягивались вибриссы в засохшей крови. Глаза превратились в два больших черных провала, а руки — в ласты, только заканчивающиеся несколькими изогнутыми когтями.