Книга Девушка для услуг, страница 98 – Сидони Боннек

— Джеймс, она сейчас выбросится из окна!

Слышу, как она произносит слово «самоубийство» по-английски: «сюиса-айд». Это звучит греховнее и страшнее, чем по-французски. Каждый слог – еще один шаг к ужасной смерти. Моника добавляет:

— Я этого не вынесу, только не сейчас!

Джеймс отвечает:

— I know, darling, я знаю.

Только не сейчас?

Я чувствую спиной движение воздуха. Это Джеймс вошел в комнату. Моника рядом с ним. Я чувствую их обоих, пространство вокруг меня заполнено их страхом.

Объявляю им:

— Я сейчас спрыгну, и все будет кончено.

Моника шепчет Джеймсу:

— Давай поговори с ней, черт возьми, damn it!

Джеймс приближается и произносит, добавив голосу спокойствия и глубины:

— Emmylou, go down! Вы должны слезть с окна.

— Если вы не отпустите меня домой, я найду способ убить себя.

Джеймс обращается к Монике:

— Рано или поздно она наложит на себя руки, ей нужно вернуться домой.

— С моим ребенком?!

Моника не может в это поверить. Какое оскорбление!

— Never!^[59]

Она осыпает Джеймса ударами и кричит:

— I hate you! Ненавижу тебя!

Я повторяю, наклонившись над пустотой:

— Я спрыгну, я больше не могу, я спрыгну, я больше не могу…

Я полна решимости. И почти не играю: я так измучена, что самоубийство кажется мне лучшим выходом. Оно будет не больнее всего того, через что мне здесь пришлось пройти. Думаю о смерти как о вполне возможном конце. Это роскошь – иметь возможность самой написать последнюю главу своей жизни. Опыт человека, доведенного до крайности и делающего выбор. Джеймс умоляет меня:

— Пожалуйста, не двигайтесь! Я помогу вам спуститься. Внимание! Я подхожу. Позвольте мне это сделать.

Они думают, что спасли своего ребенка, а я думаю, что спаслась сама. Мы все выиграли, ведь так? В тот момент, когда я ставлю ногу на кровать, Моника поднимает руку. Я не успеваю посмотреть, что она держит, но чувствую острую, сильную боль – как от занозы, которая мучила меня неделями, вонзаясь то тут, то там, терзая мое тело. Сейчас она прошла через шею. И что-то мне порвала.

В полной тишине волны накатывают на белый песок, а затем, когда море отступает, слышна песня тысячи маленьких камушков, которые оно уносит в свое чрево. Это его сокровище, его пища. Движение бесконечно, оно убаюкивает. Мне хорошо, я плыву, я – морская вода, я – мириады песчинок, я – дождь, который проливается на землю, я – солнце, пробивающее себе путь сквозь тучи. Все это я. Крики. Я очень большая, я огромная, никто не может меня схватить, я царю над всем. Я – природа, я – жизнь, я – весь мир. Вопли. Черное небо. Градины играют другую музыку, невпопад. Мне очень холодно. Я совсем маленькая, я обхватываю себя руками. Дрожу. Слышу скрежет мебели по полу. Внизу как будто кто-то дерется? Я прилагаю неимоверные усилия, чтобы выйти из летаргии, пытаюсь напрячь мышцы. Я хочу знать. Но мои веки опять слипаются, рот слишком вялый, и мысли вновь обращаются к побережью.

Открываю глаза. Не вижу ни обоев с дикими зверями, ни окна. Не вижу ничего. Вокруг меня тьма. Не знаю, где я. Звуков не слышно. Впечатление, будто я нахожусь на дне колодца. Чувствую зверский голод. У меня словно дыра в желудке, куда я могу провалиться вся, без остатка.

Холод внизу подсказывает мне, что подо мной голая земля. Сколько времени я пролежала на ней? Где я?