Онлайн книга «Девушка для услуг»
|
Она голодна. Я просовываю руку между подушкой и наволочкой и достаю медицинскую карту Ирины, которую украла из кабинета Джеймса. «Irina Popescu, 19 ani»[54]. Есть также дата: 20 июня 1994 года. Я не удивляюсь, видя ее анализ крови: мне тоже пришлось его сдать, чтобы удовлетворить требования будущих хозяев. Хорошее здоровье было обязательным условием этой работы. Меня тогда ничто не насторожило. Все-таки мне предстояло заботиться о детях, Джеймс с Моникой меня не знали, а это какая-никакая, но гарантия. Я просматриваю каждую строчку результатов анализа Ирины – он хоть и на румынском, но мне удается понять несколько слов:
ВИЧ, гемоглобин, железо… и вдруг это слово – талассемия, болезнь Льюиса, наследственная болезнь… Теперь все ясно. Они хотели убедиться, что мы не являемся носителями дефектного гена, а значит, не можем его передать; мы физически здоровы и способны к деторождению. Свежая кровь. Какой кошмар! Так, значит, все дело было в этом анализе? Мне следовало его прочитать – сделать усилие и расшифровать результаты, а не бездумно выполнять требование моих потенциальных богатеньких хозяев. Да, месье, да, мадам. Это совершенно естественно, месье, все, что вам угодно, мадам. Анализ крови – разрешение рожать детей для этой психованной семейки. У Ирины не было гена талассемии, она была пригодна к использованию. Но тогда что с ней случилось? Что они с ней сделали? Внезапно дверь в мою комнату распахивается. Я инстинктивно закрываю глаза. По запаху застарелого пота узнаю Джона, доктора. Чувствую, что он подходит со стороны моей изувеченной руки. Затем прикладывает стетоскоп к моей груди. Через несколько секунд его пальцы пробегают по моему животу, ощупывая его округлость. Очевидно, он хочет убедиться, что я ничего не повредила своим падением. Как там плод? Я даже не задумывалась об этом – может, подсознательно надеялась, что удар о землю остановит жизнь, которая развивается во мне, и все закончится. Я снова вижу Джона на похоронах Льюиса – с ребенком, похожим на их девушку-прислугу; он тоже член их общины. Кем он приходится Монике? Кузеном? И тоже заставил родить себе ребенка? По тем же причинам? Не он ли носитель этой болезни? Семейной болезни? Сколько их, объединенных этой страшной тайной? — С сегодняшнего дня вы должны лежать, из комнаты выходить нельзя. Я открываю глаза и ошалело смотрю на Джона. Сидеть взаперти в этом склепе? Я больше не смогу отсюда выйти? Сколько недель, месяцев? Он добавляет: — Вы должны оставаться в постели, выходить для вас теперь слишком опасно. Я хватаю его за руку. Умоляю: — Подождите! Я ничего не расскажу про Нэлу и вашу маленькую девочку. Обещаю вам! Отпустите меня! Он отвечает равнодушным взглядом и покидает мою тюрьму, закрыв за собой дверь. Я не слышу, как он спускается по лестнице, хотя шаги у этого великана тяжелые. Зато слышу шепот за дверью. Встаю с кровати и осторожно прикладываю ухо к деревянной створке. Узнаю голос Моники, которая спрашивает: — Так какой у меня срок? |