Книга Девушка для услуг, страница 19 – Сидони Боннек

«Темнота. За ней – боль и туман. А потом – осознание того, что боль хотя и не прекращается, зато время от времени как будто нехотя идет на перемирие и прячется, и тогда наступает облегчение. Первое истинное воспоминание: задержка, а затем – насильственное возвращение в жизнь при посредстве пакостного женского дыхания»^[19].

Сегодня я покончила с уборкой немного раньше, чем предполагала. Моника объявила мне – своим непререкаемым тоном, – что им предстоит очень важная консультация у врача; как ни жаль, она вынуждена оставить меня одну и надеется, что я справлюсь самостоятельно. В чем я ее и заверила, скрывая свою радость.

Отворяю входную дверь и только тут осознаю, что уже много дней не покидала дом. Не по этой ли причине я такая заторможенная, полусонная? Мне чудится, что мою шею охватывает какой-то новый, непривычный холод. Я удивлена. Небо свинцово-серое. Может, я заболеваю? Попятившись, возвращаюсь в дом и снимаю с вешалки красный шарф Моники – взрослого, темно-красного насыщенного цвета, в котором есть что-то роковое. Наматываю его на шею и только тут чувствую, какой он необыкновенно мягкий и какой от него исходит чудесный аромат. Прошло всего несколько секунд, а я уже ощущаю себя совсем другой – возвышенной, независимой, прекрасной. И меня снова обуревает нетерпеливое желание осмотреть эту резиденцию богачей. Правда, никак не могу решить, в какую сторону идти: мне чудится, что дома расположены на вращающемся диске, с площадью в центре. Так от чего же стартовать?

Решаю подойти к главным воротам, чтобы осмотреть все с самого начала. Итак, вот я стою спиной к воротам. Справа от меня высоченные деревья, тесно растущие вдоль «крепостной» стены. Прекрасные деревья – стройные, величественные; они притягивают взгляд и манят к себе. Так и хочется войти под их зеленую сень; однако, подойдя ближе, я обнаруживаю, что это чистая иллюзия: деревьев не так уж много и они служат всего-навсего маскировкой для монументальной кирпичной ограды. Иду мимо них и пытаюсь определить ее высоту. А она поражает воображение: чтобы разглядеть гребень стены, мне приходится сильно запрокинуть голову. Что ж, по крайней мере, можно быть спокойным: извне сюда никто не сможет забраться. Наконец подхожу к какому-то зданию и тут осознаю, что до сих пор незнакома с соседями, живущими слева от нас. Мне чудится, что я стою перед домом моих хозяев.

Точно такие же кирпичные стены; такие же bow windows, напоминающие глаза гигантской мухи; такие же подстриженные деревца. Это безупречное сходство вызывает у меня легкую тревогу. Я стою перед этим домом, не в состоянии двинуться с места. Мне хотелось бы найти, как в известной загадке, «семь различий», но я не нахожу ни одного. Даже шторы на окнах и те одинаковые – из плотной бежевой ткани. Внезапно мой взгляд привлекает какое-то движение на втором этаже. Я могла бы поклясться, что там, в окне, дрогнула занавеска. Значит, кто-то меня заметил? Проходя мимо других домов резиденции, я никого не встречаю – ни хозяев, ни слуг. И чувствую, как растет моя тревога. Вокруг ни души, однако я уверена, что за мной следят. Миновав наш дом, приближаюсь к следующему. Небо нахмурилось, первые капли дождя падают на гладкую асфальтированную дорожку, и она начинает блестеть от влаги.