Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 69 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Дядя нашел Бетти в глубине сада. Она подбежала к нему, обрадованная тем, что мамушка Лиза оправдана, и начала жарко благодарить. Но мой дядя Эбнер, не говоря ни слова, взял ее за руку и подвел к скамейке, а когда Бетти села, сел рядом с ней. Я не мог видеть их лиц, но слышал дядин голос, на удивление добрый:

— Дитя мое, всегда есть причина, не одна, так другая, почему хорошие люди не должны браться за работу, пользуясь орудиями дьявола. Одна из причин в том, что они неумело обращаются с этими орудиями.

Он достал из кармана золотой крест.

— Сегодня мне пришлось выручать человека, который из рук вон плохо обращался с дьявольским инструментом. Я сам не очень искусен в обращении с ним, но, боже мой, по сравнению с тем человеком я не такой уж плохой мастер! Взгляни-ка… Тот, кто извлек изумруды из этого креста, оставил искривленные и сломанные зубцы, что указывает на преднамеренное преступление, поэтому мне пришлось их отшлифовать, чтобы все выглядело как случайность. А случайность оправдала всех – и мамушку Лизу, у которой не было мотива для воровства, и Эдварда Дункана, у которого мотив был.

Девушка выпрямилась.

— О, – сказала она, и ее голос, сломавшись, превратился в долгий дрожащий шепот, – никто бы никогда не подумал на него!

— Почему же? У него была возможность и был мотив. Он заходил в комнату во время твоего отсутствия, и он нуждался в деньгах, которые мог выручить за эти изумруды, чтобы расплатиться с долгами по закладной.

Девушка вскочила и прижала к сердцу кулаки.

— Но вы же не думаете, что он их украл?

И снова ее голос перешел в дрожащий шепот.

Я лежал, затаив дыхание.

— Нет, – ответил дядя Эбнер, – я не думаю, что Эдвард Дункан украл эти изумруды, потому что я знаю, что они никогда не были украдены.

Он протянул руку и снова усадил девушку рядом с собой.

— Дитя мое, мы всегда должны верить, что даже самый плохой вор обладает хоть каким-то проблеском ума. Когда я впервые увидел этот крест на твоей ладони, я понял, что тут поработал не вор, потому что ни один вор не стал бы с огромным трудом вытаскивать изумруды, но оставлять крест как доказательство своей вины. Есть причина, по которой крест не исчез вместе с изумрудами, но такой причины не могло быть у вора… Вообще-то причины даже две: во-первых, кто-то захотел оставить крест у себя, а во-вторых – он не побоялся его оставить. Итак, дитя мое, – тут дядя Эбнер нежно обнял девушку за плечи, – кто бы это такой мог быть – человек, который дорожил крестом и не побоялся его сохранить?

Бетти прижалась к моему дяде, и я услышал ее признание сквозь рыдания. Эдвард Дункан жертвовал многим ради нее, и она пошла на такую же жертву ради него. Она продала изумруды в Балтиморе и через агента купила землю Дункана в горах. Но он никогда не должен об этом узнать, ни за что на свете, и Эбнер должен поклясться честью, что ничего ему не скажет!

И, лежа в густой тимофеевке, я услышал дядину клятву.

Мы стояли на небольшом лугу у дома Дадли Белтса. Был апрельский полдень, недавно прошел сильный дождь, и теперь солнце освещало бархатистую траву и цветки белоголового клевера. Между голубым небом вверху и зеленой землей внизу воздух пах лотосом. На этом солнечном южном поле стояла пасека – навес с дощатой крышей, крытой ржаной соломой. Каждая пчелиная семья жила в обрубке дуплистого камедного дерева с колпачком на верхушке для сбора медовой дани в дар человеческому тирану. Пчелы вылезли после дождя и принялись за работу, жужжа, как прядильщики.