Онлайн книга «Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок»
|
Он поджал губы и продолжал с подчеркнутым достоинством: — Никого нельзя сбрасывать со счетов, даже самых старых и доверенных слуг. Мудрость такого подхода была наглядно продемонстрирована в деле лорда Уильяма Рассела, где факты указывали на самоубийство, но строгое применение изложенного мною правила продемонстрировало, что милорда Рассела на самом деле убил его камердинер. Дядя Эбнер слушал, не перебивая. Но мамушка Лиза не могла скрыть своего восторга. Она очень гордилась Рэндольфом и, как все негры, считала доказательством талантов громкие речи. Его высокопарность и напыщенность приводили ее в экстаз. Ее глаза сияли от восхищения. — Продолжайте, масса Рэн, – сказала она. – Вы говорите так, что заслушаешься. Рэндольф стукнул кулаком по столу и взревел: — Молчать! В этом доме человек не может и рта раскрыть, чтобы его не перебили! Но мамушка Лиза только безмятежно сияла. Она привыкла к таким вспышкам гнева своего господина, и они нисколько ее не смущали. Она сидела в кресле, выпрямившись, глядя на Рэндольфа, как ученица – на любимого учителя. Одно из преимуществ тщеславия заключается в том, что его нельзя опрокинуть случайным тычком. Какой бы удар ни был нанесен человеческому тщеславию, оно всегда возвращается на свой пьедестал. Другой бы уже признал безнадежность дела, за которое взялся, только не Рэндольф. Он продолжал в лучших традициях судейского красноречия: — Исходя из вышеизложенного, давайте проанализируем все обстоятельства. Конечно, возможно, что криминальный авторитет умело спланирует преступление, осуществит его без сучка без задоринки и будет невозмутимо хранить тайну, так что все допросы будут совершенно бесполезны. Но обычно это не так, о чем убедительно свидетельствует дело сэра Эшби Купера. Он сделал паузу и соединил кончики вытянутых пальцев. — Что у нас есть, что указывало бы на преступника? Ни один человек не видел вора за работой, никаких свидетелей нет; но мы не должны отказываться от расследования из-за данного препятствия. Специалисты по юриспруденции говорят, что косвенные улики в случае тайных преступлений являются наиболее убедительными для того, чтобы сделать вывод о виновности, поскольку людей можно склонить к лжесвидетельству из низменных побуждений, но факты, как метко выразился мистер барон Легг, не могут лгать. Рэндольф широким жестом указал на книжную полку. — Воистину я не стал бы заходить так далеко, как судья Батлер в деле Донеллана. Я бы не счел косвенные доказательства более весомыми, чем прямые, и не стал бы утверждать, что за пределами человеческих возможностей выдумать цепочку обстоятельств, которая могла бы ввести в заблуждение обычного неопытного судью. Я бы вспомнил дело Врума и прискорбную ошибку сэра Мэтью Хейла, когда тот повесил нескольких моряков за убийство товарища по команде, а тот на самом деле оказался живым. Но даже эта ошибка, сэр, несла в себе драгоценный камень, – теперь в пылу красноречия судья обращался непосредственно к моему дяде, – если в юриспруденции позволительно использовать поэтические метафоры. Ведь она дала нам правило Хейла. Он сделал длинную многозначительную паузу, и мой дядя спросил: — И что же это за правило? — Это правило, сэр, – ответил Рэндольф, – не следует цитировать по памяти. Цитирование по памяти – гнусная практика наших судей, из-за которой в текст вкрадываются ошибки. Его следует читать так, как оно написано, сэр, изящным языком сэра Мэтью… |