Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 72 – Мелвилл Дэвиссон Пост

Выслушав этот рассказ, дядя Эбнер ничего не сказал, но Рэндольф приступил к официальному расследованию.

— Вас просто ограбили, Белтс, – заявил он. – Какой-то человек-то забрался той ночью в ваш дом.

— Никто в него не забирался, – ответил старик хриплым полушепотом, – ни в ту ночь, ни в любую другую. Дверь была закрыта, сквайр.

— Но вор мог закрыть ее за собой.

Белтс покачал головой.

— Он не смог бы задвинуть за собой внутренний засов, а кроме того, я помню положение засова, и его не сдвигали. И окна… Я закрываю ставни на задвижки, которые поворачиваю под определенным углом. Ни один человек к ним не прикасался.

Невозможно было решить, что Белтс ошибается, с такой тщательностью он расставил свои маленькие ловушки: засов на двери доходил точно до определенной скрытой линии; задвижки оконных ставен поворачивались на угол, известный ему одному. Вряд ли Рэндольф мог предположить что-то такое, о чем осторожный старик не подумал бы.

— Значит, – не сдавался Рэндольф, – вор спрятался в вашем доме накануне ограбления и вышел оттуда на следующий день.

Но Белтс снова покачал головой. Его взгляд скользнул по комнате и остановился на свече, стоящей на каминной полке.

— Я все осматриваю каждый вечер перед тем, как лечь спать.

Я представил себе старого, перепуганного человека, который осматривает свой дом с коптящей сальной свечой в руке, заглядывая в каждый уголок. Мог ли вор спрятаться там, где хозяину был знаком каждый дюйм? В такое никто бы не поверил. Старик не оставлял вору шансов; он продумал все опасности, в том числе упомянутую судьей, и каждую ночь тщательно осматривал свое жилище. Он знал все трещины в стене и нашел бы в доме даже крысу.

Тогда Рэндольф ступил на единственный, как мне казалось, путь, ведущий к разгадке тайны.

— Ваш сын знал об этих деньгах?

— Знал, – ответил Белтс. – Ландер знал о них и часто говорил, что часть денег принадлежит ему, потому что он работал ради них не меньше меня. Но я сказал ему, – тут в речи старика прорвалось нечто вроде смеха, – что он сам принадлежит мне.

— Где был ваш сын Филандер, когда исчезли деньги? – спросил Рэндольф.

— За горами, – ответил Белтс. – Он не являлся домой целый месяц.

Немного помолчав, старик посмотрел на Рэндольфа и громко заявил:

— Их украл не Ландер. В тот день он был в школе, которую устроил мистер Джефферсон. Я получил письмо от Джефферсона, в котором он просил денег за обучение Ландера… У меня осталось это письмо.

Старик поднялся было, чтобы принести бумагу, но Рэндольф махнул рукой и откинулся на спинку стула с видом задумчивого оракула.

Тогда заговорил мой дядя:

— Белтс, как вы думаете, на что пошли украденные у вас деньги?

Голос старика снова понизился до хриплого шепота:

— Я не знаю, Эбнер.

— А все-таки, как по-вашему? – не уступал дядя Эбнер.

Белтс придвинулся чуть ближе к столу.

— Эбнер, вокруг человека происходит много такого, чего он не понимает. Мы выгоняем лошадь на пастбище, а она возвращается с заплетенной чьими-то руками гривой… Вы видели такие случаи?

— Видел, – ответил мой дядя.

Я тоже много раз видел, как весной лошадей приводили с пастбища с гривами, скрученными в петли, словно для того, чтобы за них мог ухватиться наездник.

— Так кто ездит на такой лошади, Эбнер? – продолжал старик шелестящим шепотом. – Развязать или распутать эти рукотворные подспорья не получается, гривы приходится срезать ножницами, железными ножницами. Ведь правда?