Книга Дядюшка Эбнер, мастер отгадывания загадок, страница 106 – Мелвилл Дэвиссон Пост

— «Дункан мертв, после долгой лихорадки он крепко спит». Не засвидетельствовать ли нам перед отъездом свое почтение Мэнсфилду?

Он показал на дом, похожий на белую глыбу снега, прилепившуюся к склону высокого утеса.

Во время этого разговора дядя Эбнер и Рэндольф стояли спиной к хижине, и тут мимо них прошла женщина. На ней была ситцевая шляпка с широкими полями для защиты от солнца, в руке она держала небольшой узелок из хлопчатобумажного платка. Медленно, словно отправляясь в бесконечное путешествие, она направилась по дороге на запад, в сторону Огайо.

Повинуясь какому-то импульсу, мужчины зашли в хижину. Мертвец лежал на прежнем месте – лицо обращено к потолку, руки нелепо скрещены – но теперь его растрепанные седеющие волосы прижимал венок из гледичия, над которым работала женщина. Солнечные пятна лежали на полу, в комнате царила тишина.

Рэндольф и Эбнер молча оставили хижину и поднялись по длинной дорожке к особняку на холме.

Мэнсфилд, накинув на плечи серую шаль, сидел в большом кресле на крыльце с колоннами – широком, прохладном, выложенным цветной плиткой, привезенной из Англии на парусном корабле.

Редко увидишь таких странных людей, как Мэнсфилд. Он был уже стар и умирал, но ничто не могло сломить его духа. Свет и тени лежали на его морщинистом лице, на большом, с горбинкой, костистом носу, на широкой челюсти, и делали еще выразительней суровые серые глаза.

— Мэнсфилд, – громко окликнул Рэндольф, – как поживаете?

— Жив еще, – ответил старик, – но в любой момент могу уйти из жизни.

— Мы все живем, Мэнсфилд, пока на то есть воля божья, – заметил мой дядя.

— Эй, Эбнер! – воскликнул старик. – Ты повторяешь церковную тарабарщину. Насколько мне известно, воля человека – единственная сила во вселенной, способная направлять ход событий. Никакие сверхъестественные силы не могут породить самое банальное событие или прекратить его. Ни один воображаемый бог или демон за всю историю человечества не повлиял на ход событий так сильно, как самое слабое человеческое существо за час своей жизни. Сядь, Эбнер, и позволь рассказать тебе правду, прежде чем я перестану существовать, как перестают существовать полевые мыши.

Старик показал на стоявшие поодаль массивные резные дубовые стулья, и оба посетителя сели.

Рэндольфу нравилась тщета таких дискуссий, и он сказал:

— Боюсь, Мэнсфилд, вы никогда не насладитесь удовольствиями рая.

Старик презрительно махнул рукой.

— Удовольствия, Рэндольф, это счастье маленьких людей; большие люди стремятся к чему-то большему. Они стремятся к удовлетворению, которое дает управление событиями. В этом и заключается единственное настоящее счастье: сокрушить все остальные авторитеты, быть единственным доминирующим авторитетом, направлять события по своему усмотрению. Это счастье творца вселенной, если творец вселенной вообще существует.

Он поерзал в кресле, расставив локти, растопырив пальцы и запрокинув костлявое лицо.

— Эбнер, я желаю тебе терпеть жизнь такой, какой ты ее считаешь, и твердить, что такова воля божья. Что же касается меня, я не позволю запугать себя и принудить к покорности. Никто не удержит меня от того, чтобы взяться за рычаг великого двигателя просто потому, что грохот этого механизма повергает других людей в ужас.