Книга Развод без правил, страница 35 – Вера Главная

Виктор не просто запер меня в доме, он стер меня из социума, лишил имени и будущего. Я сползла по стене на пол, обхватив голову руками, чувствуя, как тошнота подступает к горлу.

Меня больше не существовало.

Я не слышала, как он вошел. Виктор стоял в дверях, его массивная фигура закрывала свет, превращая в монстра из самых жутких кошмаров. Он смотрел на меня сверху вниз, и в его взгляде не было ни капли раскаяния, только ледяное спокойствие хищника, который успешно загнал жертву в угол.

Он подошел медленно. Тяжелые шаги по паркету звучали как удары молота, забивающего гвозди в мой гроб. Каждая деталь его безупречного вида вызывала у меня приступ физической боли.

— Тебе не следовало никуда звонить, Ирина, — гулкую тишину нарушил пугающий равнодушный голос.

— Ты... ты чудовище! — я вскочила, бросаясь на него с кулаками, вкладывая в удары всю свою боль и ярость. — Ты подделал мою подпись! Ты уничтожил мою работу! Как ты посмел решать за меня?

Виктор легко перехватил мои запястья, сжимая их со стальной силой, которой я не могла противостоять. Он притянул меня к себе так близко, что я чувствовала жар его тела и запах парфюма, который теперь казался мне запахом смерти. Его глаза потемнели, в них вспыхнуло то самое опасное пламя, которое я видела у бассейна.

— Твоя работа угрожала безопасности, — отчеканил, глядя мне прямо в глаза. — Теперь тебе больше не нужно пресмыкаться перед этими мелкими людишками за гроши. Ты под моей защитой, и это — твоя новая реальность. Смирись с этим.

— Защитой? Ты сломал мне жизнь! — я пыталась вырваться, но он держал крепко, не собираясь выпускать из рук. — Я ненавижу тебя! Слышишь? Я буду ненавидеть тебя до конца своих дней за то, что ты сделал!

Виктор резко отпустил меня, и я покачнулась, едва не упав. Он сделал шаг назад, поправляя манжеты рубашки с таким видом, будто мы только что обсуждали погоду. Его высокомерие заполняло комнату, лишая меня воздуха. Он считал, что купил меня вместе с этим синим платьем и этим домом, и что мое мнение не имеет никакого значения в его грандиозном плане по моему «спасению».

— Со временем ты поймешь, что я прав, — бросил он, направляясь к выходу. — Ужин через час. Надень что-нибудь подобающее.

— Я не приду! Я умру здесь с голоду, но не сяду с тобой за один стол! — крикнула ему в спину, задыхаясь от слез и унижения.

— Придешь, Ирина. У тебя нет другого выбора. Теперь я — твой единственный выбор.

Дверь захлопнулась, и я осталась одна в тишине кабинета, среди запаха кожи и табака. Я смотрела на свои покрасневшие запястья, чувствуя, как внутри меня что-то окончательно надломилось.

Еще пару дней назад я была адвокатом Яровой, женщиной, которая знала законы и умела бороться. Теперь я стала тенью в шелковом платье, запертой в золотой клетке человеком, который считал свою волю единственным законом во вселенной. Отчаяние затопило меня, и я закричала, вкладывая в этот крик всю свою разрушенную жизнь.

Эхо моего крика еще долго металось между холодными стенами кабинета, прежде чем раствориться в равнодушном гуле вентиляции. Я стояла, обхватив себя руками, чувствуя, как под пальцами дрожит тонкий шелк.

Каждое слово Аркадия Григорьевича, каждый предательский вздох в телефонной трубке выжгли во мне пустоту, которую ничем не заполнить. Моя жизнь, которую я выстроила по кирпичику, превратилось в груду строительного мусора под тяжелым ботинком Виктора Аксенова. Я больше не была субъектом права, я стала объектом владения, вещью, которую аккуратно упаковали в красивую обертку и поставили на полку.