Книга Измена: Заполярный Тиран, страница 23 – Магисса

Тихон… что с ним? Эта мысль огненным клеймом отпечаталась в мозгу. Где он? Жив ли? Ярость Родиона была слишком велика, чтобы он оставил спасателя в покое. Чувство вины перед Тихоном смешивалось с собственным отчаянием и бессилием.

Мой взгляд бесцельно блуждал по комнате, пока не зацепился за предмет на прикроватной тумбочке, которого раньше здесь не было, или на который я просто не обращала внимания в последние дни.

Небольшая фотография в тяжелой серебряной рамке. Мы с Родионом. Снимок был сделан в первый год нашей жизни здесь, в Полярных Зорях. Мы стояли на фоне еще не достроенного административного здания «СевМинералс», символа его будущей империи. Он был моложе, конечно, но уже с той хищной энергией во взгляде, которая позже переродится в неприкрытую тиранию.

Он обнимал меня за плечи, широко улыбался — та самая харизматичная, обаятельная улыбка, которая когда-то заставила меня, неопытную провинциальную девушку, потерять голову. Я на том фото тоже улыбалась — доверчиво, немного испуганно, но с явной надеждой в глазах.

Память услужливо подбросила картинку из прошлого, такую яркую и теплую на фоне сегодняшнего ледяного ужаса.

Короткое полярное лето, редкий выходной. Мы выбрались за город, на берег озера, зажатого между невысоких, покрытых мхом и карликовой березкой сопок. Солнце, такое непривычное здесь, светило по-настоящему, играя бликами на воде.

Родион, еще не обремененный всей полнотой своей власти, казался… человечным.

Он с интересом рассматривал мои первые фотографии местной природы, хвалил композицию, говорил о том, какая здесь невероятная, нетронутая красота, которую нужно сохранить. Рассказывал о своих грандиозных планах — не только о добыче ресурсов, но и о том, как он сделает этот город образцовым, современным, как мы вместе построим здесь будущее.

В тот день он казался сильным, уверенным, почти заботливым. Я поверила ему. Я влюбилась в этот образ — образ покорителя Севера, создателя нового мира.

Горечь подступила к горлу. Когда этот человек исчез? Когда его место занял холодный, жестокий монстр, способный избивать жену ремнем и держать ее взаперти? Или он всегда был таким, просто умело носил маску, а я, ослепленная его харизмой и собственными мечтами, не видела очевидного?

Мысль о том, что я сама выбрала эту жизнь, сама приехала в эту ледяную клетку, была почти так же мучительна, как и физическая боль. Кто поставил эту фотографию сюда? Он? Чтобы напомнить мне, какой я была дурой? Чтобы поиздеваться над моими разбитыми иллюзиями?

Тяжелые раздумья были прерваны стуком в дверь. Лидия поднялась, повернула ключ, впуская посетителя.

На пороге стояла незнакомая мне женщина лет пятидесяти, строгая, подтянутая, с аккуратной прической и холодными, изучающими глазами за стеклами очков в тонкой металлической оправе. Она была одета в безупречный брючный костюм, в руках держала папку.

— Феврония Игоревна? — ее голос был ровным, профессионально-вежливым, но без тени сочувствия. — Меня зовут Алина Захаровна Бельская. Я клинический психолог. Родион Кириллович попросил меня проконсультировать вас, он очень обеспокоен вашим состоянием.

Я молча смотрела на нее, чувствуя, как новый виток страха ледяной змеей обвивает сердце. Вот оно. Началось. Родион готовит почву. «Лучший специалист» прибыл, чтобы подтвердить диагноз.