Книга Твое любимое чудовище, страница 5 – Кира Сорока

— Здравствуйте. Взаимно, — отвечаю я и забираюсь на заднее сиденье.

Машина пахнет кожей и чем-то новым, дорогим. Слишком просторная для одного человека. Я сижу, перебираю кончик косы и стараюсь не думать о том, что сейчас он появится и сядет рядом со мной.

Ровно в девять он выходит из дома и неторопливо идёт к машине, засунув руки в карманы белых брюк. Чёрная рубашка почти такая же, как моя. Безрукавку он не надел — видимо, плевать хотел на дресс-код. Очень светлые, почти белые волосы растрёпаны, будто он только что встал с кровати. Солнечный свет делает их серебристыми. На скуле всё тот же крест, и на руках я замечаю ещё татуировки — что-то тёмное выглядывает из-под закатанных рукавов.

Он открывает переднюю дверь и садится рядом с водителем. Не ко мне. Облегчённо выдыхаю и только сейчас понимаю, что задерживала дыхание.

— Доброе утро, Филипп Всеволодович, — говорит Игорь, заводя мотор.

Молчание в ответ.

Машина трогается, и я смотрю на его затылок — белые волосы, широкие плечи, чёрная ткань рубашки. Вчера ночью эти плечи были так близко. Эти руки держали меня.

Решаю, что хуже уже не будет.

— Я — Ульяна, — говорю в его спину, и голос звучит почти нормально, почти не дрожит. — Мы не успели познакомиться вчера.

Он поворачивает голову медленно, будто это стоит ему невероятных усилий, и смотрит на меня через плечо. Тот же взгляд, те же голубые глаза. Только теперь в них нет ни злости, ни разочарования. Только холод. Бесконечный арктический холод.

Он отворачивается, так и не сказав ни слова.

Игорь бросает на меня быстрый взгляд в зеркало заднего вида, и мне кажется, что в нём мелькает сочувствие, но он тут же отводит глаза.

— Понятно, — говорю я тихо, но достаточно громко, чтобы он точно услышал. — Значит, помолчим.

Остаток дороги проходит в тишине.

Когда за очередным поворотом появляется академия, я на мгновение забываю обо всём — о молчаливом психе на переднем сиденье, о вчерашней ночи, о белой юбке, которая переживёт от силы один день. Потому что это не школа. Это замок…

Старинные корпуса из серого камня, увитые плющом, башенки с узкими окнами, широкая лестница к главному входу с массивными дубовыми дверями. А рядом — современные здания из стекла и бетона. Два мира, сшитые вместе.

У входа — бронзовый бюст на постаменте. Мужчина с острыми чертами лица смотрит куда-то вдаль, а на табличке выгравировано: «Александр Листерман, основатель».

Машина останавливается, и Филипп выходит первым, не оглядываясь и не дожидаясь меня. Идёт к группе людей у входа. Два парня и девушка — они встречают его как своего. Рукопожатия, похлопывания по плечу, смех. Он что-то говорит им, и все четверо поворачиваются в мою сторону.

Девушка — высокая блондинка в идеально сидящей форме — улыбается так, как улыбаются, глядя на что-то жалкое и забавное. Я отвожу глаза первой.

— Удачи, — тихо говорит Игорь, и почему-то это звучит как соболезнование.

Выхожу из машины, поправляю рюкзак на плече и стою перед этой академией с её башнями и бюстами, с её студентами в чёрно-белой форме, которые наверняка знают друг друга с детства. А те, кто не с детства, уже сбились в стайки. Ведь прошла целая неделя с начала учебного года.

Короче… Только я могу быть новенькой среди новеньких.

Делаю глубокий вдох, потом — первый шаг…