Книга Твое любимое чудовище, страница 4 – Кира Сорока

Его взгляд скользит по моему лицу. Медленно. Внимательно. Он словно изучает меня — лоб, брови, нос, губы. Словно ищет что-то. Словно пытается узнать кого-то другого в моих чертах.

Кого он там хочет найти?

Наконец его глаза встречаются с моими, и я вижу в них злость — яркую, почти осязаемую. И ещё что-то, чему не могу найти названия. Что-то похожее на разочарование.

А потом он разжимает пальцы. Так же резко, как схватил. Разворачивается и уходит в темноту коридора. Не сказав ни единого слова. Просто исчезает, будто его и не было.

Я сползаю по двери на пол. Сердце колотится где-то в горле, руки трясутся, плечи горят там, где впивались его пальцы. Сижу и пытаюсь дышать, но воздух застревает в лёгких, не хочет ни входить, ни выходить.

Что это было? Кто это был? Филипп? Тот самый Филипп, который не спустился на ужин?

Кое-как поднимаюсь на ноги, вваливаюсь в комнату и запираю дверь на замок. Проверяю — точно закрыта? Дёргаю ручку. Закрыта. Проверяю ещё раз.

Первая ночь в новом доме — и я не сплю почти до рассвета. Лежу в огромной чужой кровати, вслушиваюсь в тишину, вздрагивая от каждого скрипа. Дом живёт своей жизнью: где-то хлопает дверь, где-то шумит вода, где-то скрипят половицы. А может, это просто моё воображение.

Он где-то в этом доме. Где-то совсем близко.

Голубые глаза преследуют меня, вижу их даже с закрытыми веками, а крест на его скуле почему-то кажется мне страшнее всего остального.

Утром просыпаюсь от стука в дверь и подскакиваю на кровати с бешено колотящимся сердцем. За окном светло. Утро. Я в безопасности.

Хотя какая тут, к чёрту, безопасность.

— Ульяна, — голос тёти из-за двери, — через сорок минут завтрак. Форма у порога.

Слышу её удаляющиеся шаги и заставляю себя встать. В зеркале отражается бледное лицо с тенями под глазами — прекрасное начало новой жизни, ничего не скажешь.

Открываю дверь и подбираю с пола аккуратную стопку одежды. Чёрная рубашка из ткани, которая явно стоит больше всего моего гардероба. Белая юбка типа плиссе. Белый жилет с эмблемой на груди: чёрный круг, а внутри него белый лист. То ли берёзовый, то ли кленовый — не разберёшь.

Одеваюсь, натягиваю белые носочки и кеды, заплетаю косу — туго, аккуратно, привычными движениями, которые немного успокаивают. Рюкзак с котом-брелоком выглядит нелепо на фоне этой формы, но мне плевать. Хоть что-то моё.

На завтрак спускаюсь без пяти восемь. В столовой только тётя — она сидит за столом с чашкой кофе и просматривает что-то в телефоне.

— Всеволод уехал рано, — поясняет она, не поднимая глаз. — У него дела.

Я сажусь на своё место и смотрю на пустой стул напротив. Тот самый.

— А Филипп?..

— Он не завтракает с нами, — тётя отвечает коротко, тоном, который ясно даёт понять: тема закрыта. — Водитель Игорь будет ждать вас у входа в девять. Не опаздывай.

Завтрак на вкус как картон. Не потому что еда плохая — она наверняка идеальная. А потому, что перед глазами до сих пор стоят те голубые глаза, крест на скуле, белые пальцы на моих плечах.

Кое-как запихиваю в себя несколько ложек йогурта и отодвигаю тарелку.

Без пяти девять выхожу к машине. Чёрный Mercedes с тонированными стёклами, водитель в костюме.

— Ульяна? — он открывает мне заднюю дверь. — Добрый день, меня зовут Игорь. Приятно познакомиться.