Книга Счастливая случайность, страница 33 – Макс Монро

Я не помешана на порядке в традиционном смысле этого слова. Собственно, я даже недостаточно дисциплинирована, чтобы быть настолько последовательной хоть в каком-то аспекте своей жизни. По большей части я живу периодами: то купаюсь в своем бардаке, а то внезапно набрасываюсь на его последствия, словно одержимая, когда беспорядок начинает ущемлять мой покой.

В последнее время на мой душевный покой покушается и множество других вещей – одна из них, в частности, вовлекает моего издателя и ту книгу, о которой я решила не думать, но ради благополучного выживания я исключила все это из своих мыслей и решила маниакально сфокусироваться на отмывании и оттирании кухни.

Это называется «Продвинутое избегание», и я могла бы преподавать это в Гарварде в качестве курса повышенной сложности.

Я бросаю тряпку на столешницу и, огибая крошечный остров, который только в нью-йоркской квартире можно назвать просторным, подхожу к раковине в углу. Склонившись к шкафчику под ней, достаю чистящее средство промышленной мощности, способное вывести почти что угодно. Или, по крайней мере, так говорилось в рекламе, которую показывали поздно ночью и которая убедила меня его купить. Не снимая виниловых перчаток, потому что, ну знаете, мне бы хотелось сохранить кожу, откручиваю колпачок с бутылки и брызгаю пеной из пульверизатора на каждый видимый дюйм нержавеющей стали моей раковины. Она покрывает ее ровно и плотно, а я страшно кашляю от мощного запаха химикатов.

А потом кашляю еще раз.

И еще.

— Вот дерьмо! – выдавливаю я между несколькими удушающими приступами кашля, исторгаемыми моими легкими. Глазные яблоки покрывают слезы, а зрение искажает какое-то аномальное жжение.

Боясь, что вот-вот отравлюсь токсичными парами, я ковыляю к окну в конце кухонной стойки и распахиваю его. Слышу, как лапы Бенджи шлепают по кухонному полу за моей спиной, но я слишком занята тем, что вывешиваю голову из окна и хватаю ртом неиспорченный кислород. Воздух прогорклый, я уже привыкла к этому после стольких лет в Нью-Йорке, но это все равно лучше, чем та едкая дрянь, которую я только что распылила у себя в кухне.

Легкий бриз проносится мимо меня в квартиру, завихряя застоявшийся воздух и вынося часть вони наружу. Я заполняю свои легкие еще парой глотков нью-йоркского кислорода и стираю с глаз слезы, прежде чем осторожно высвободиться из гильотины окна и с хлестким звуком стянуть перчатки с рук.

Внезапно уборка потеряла часть своей загадочной притягательности. Не могу точно сказать, связано ли это с рисками для здоровья, о которых я и не подозревала, но это уж явно не поспособствовало моей мотивации. Я тащусь обратно к раковине и, даже не потерев, смываю промышленное чистящее средство в слив. Убедившись, что токсичная жидкость направляется в систему канализации, перемещаюсь к полуотмытому острову и растекаюсь по его поверхности. Бенджи подбирается ко мне поближе, раз уж я возвращаюсь в более нормальное состояние, и мне приятно ощущать тепло его мягкого меха на своей босой ноге. Я хватаю пульт от бумбокса, выключаю свою музыку для уборки – Белинду – и возвращаюсь к женщине, которая лучше всего умеет рассказывать истории, – Долли.

— А знаешь, Бенджи, не уверена, что уборка – это мое. Может, мне просто стоит нанять для этого кого-нибудь, – замечаю я, снова бросая пульт на столешницу и опираясь на локти.