Книга Счастливая случайность, страница 32 – Макс Монро

— Вы так уверенно это говорите.

— Так и есть, сэр. Я уверен.

— Достаточно уверены, чтобы поставить на кон свою работу?

Вопрос не теоретический – я это понимаю по тому, как все, находящиеся в зале, резко втягивают в себя воздух. Если не сделаю эту книгу хитом, то могу ползти прочь с поджатым хвостом.

Черт, я начал рифмовать. Вот теперь я точно нервничаю.

Из всех ключевых моментов моей жизни этот почему-то кажется самым значимым. Словно решение пойти на это или нет – решение ухватить этот вызов вместо того, чтобы сидеть и плевать в потолок, – станет громадным фактором, определяющим остаток всей моей жизни.

Не знаю, правда это или же это включился какой-то защитный механизм, который я у себя выработал, чтобы буквально не обделаться, пока один из самых могущественных людей в издательской среде смеряет меня своим взглядом, но я должен довести дело до конца. Отступать теперь нельзя.

— Да, сэр. Достаточно. – Весь воздух в зале сжимается, словно его всасывает пылесос. Сотрудники из каждого отдела глядят на меня круглыми глазами.

Чтоб меня. Я и правда это сказал.

Лицо Фрэнка выглядит так, словно кто-то только что грозил ему ножом. Не волнуйся, Фрэнки. Мне и самому не верится, что я это сказал.

Мистер Периш внимательно всматривается в меня, его знающие карие глаза ищут что-то, что я даже не знаю, как и выразить. А в конференц-зале так тихо, что слышу я только то, как ревет у меня в ушах грохот моего сердца.

Часы на стене, над головой Джоны Периша, тикают, отсчитывая секунды, и кажется, что эти секунды превращаются в минуты. Много, много минут. Но Джона остается неподвижным, а я не могу его прочесть, пока он пытается прочесть меня, и это какая-то чертова психологическая запара.

Это мне напоминает тот случай, когда я в возрасте четырнадцати лет забросал яйцами дом Бобби Тубертилля, а мой папа провел всю ночь, допрашивая меня и всех остальных ребят на моей улице. Взгляд у него был настолько свирепый, что я его позвоночником чувствовал. Но я не сломался тогда, не сломаюсь и сейчас. Пускай мои внутренности и вибрируют, превращаясь желе, но я не отступлюсь.

Хочу, чтобы Лонгстренд опубликовал эту книгу. Брук Бейкер заслуживает того, чтобы Лонгстренд ее поддержал, пусть даже она и отошла от договоренности и дала нам нечто, непредусмотренное контрактом.

— Ну ладно, Доусон, – наконец говорит Джона. – Мы поддержим твое решение. Но я надеюсь, что ты знаешь, во что ввязываешься и как дорого это обойдется нам всем, если ты ошибаешься.

Значение его слов кристально ясно. Для Лонгстренда ценой будут деньги. А для меня? Весьма кровавый конец всей моей карьеры.

Я киваю. Это все, что я могу из себя выжать, так как в горле застрял комок размером с Техас.

— Хорошо. Теперь, раз уж с этим разобрались, что там дальше? – распоряжается мистер Периш, к счастью, отвлекая внимание от меня раньше, чем кто-либо замечает пот, который, скорее всего, сочится из каждой поры моего тела.

Однако же я, очевидно, счастлив. Я в восторге. Этого я и хотел. Книга Брук заслуживает того, чтобы ее прочитали, а я заслуживаю шанса это доказать.

Но, святые угодники, пожалуйста, помогите моему телу выдержать это давление.

Из бумбокса в углу моей гостиной играет Белинда Карлайл, а я отскребаю засохшую еду от сиденья своего барного стула. Розовые виниловые перчатки скрипят от соприкосновения с деревом при каждом движении тряпки.