Книга Подарок, страница 38 – Наталья Буланова

— Что? Лерка, ты чего такое говоришь?

Я медленно поворачиваюсь, смотрю в ее удивленные глаза. Она реально не понимает, что сделала не так. Я же не собираюсь ничего ей объяснять.

Эта зараза приперлась ко мне домой, села за мой стол, ест мою еду, лазит по моим шкафам, да еще чуть ли не просит благодарности за сведение с братом.

Я показываю Ульке глазами на Надю, а потом на дверь. Подруга кивает, как всегда понимая меня с полуслова. Мы подходим к замершей и напрягшейся девушке, хватаем ее под руки, пытаемся сделать шаг, но она словно весит тонну, не меньше, даже сдвинуть с места ее не можем.

В ее напряженных руках чувствуется сила тяжелоатлета, хотя на вид и не скажешь — худенькая, совсем не спортивная, скорее дистрофичная.

— Да если бы не я, вы бы еще десяток лет вокруг друг друга ходили. — Надя сбрасывает нашу хватку движением рук, а я получаю от нее такой толчок, что отлетаю на метр и чуть не падаю, спасает стена.

Улька тоже едва устояла на ногах.

Что за черт?

Мы переглядываемся с подругой, потом смотрим на раздосадованную Надю.

— Слушай, я думала, ты нормальная девчонка. Поговорить пришла. А ты что делаешь? — смотрит она на меня возмущенно, словно правда за ней.

— Генеральную уборку. Не хочу иметь ничего общего ни с тобой, ни с твоим братом, — говорю я и подхожу к двери, открываю ее нараспашку.

Надя открывает рот и выдает удивленное:

— Ха! А ты та еще штучка. Я к тебе на мировую ради брата пришла, а ты так, да? Не сообразишь никак, что нам теперь вместе жить?

Нет, она меня доведет до греха!

— Улька! — говорю я, и мы снова обе хватаем Надю за руки.

В этот раз у нас получается дернуть ее вперед, чтобы она сделала шаг, а там на импульсе толкаем в спину и выставляем за порог.

Я захлопываю дверь и закрываю замок, получая оргазменное удовольствие от содеянного.

Улька сдувает с лица челку каштановых волос.

— Охренеть!

— Не то слово!

— Нахалка!

— Сучка!

— Выпьем?

— Ага!

Мы идем за стол и в четыре руки заканчиваем его накрывать. Легкий салат, сырная нарезка, немного фруктов и орехов разукрасят наш и без того эмоциональный вечер.

Мои руки дрожат, внутри все клокочет. Улька тоже сверкает глазами.

— Слушай, как она здесь оказалась? — спрашиваю я.

— Так это самое интересное! Через твою террасу зашла.

Я замираю с ножом в руке. Бросаю взгляд в темноту и вижу свое отражение в стекле. Чтобы увидеть, что происходит на террасе, надо выйти туда.

Улька со звоном ставит на стеклянный стол стакан из-под воды, который только что осушила.

— Мне кажется или там кто-то есть? — спрашивает она.

Только этого не хватало.

Я тут же вспоминаю момент, когда меня украли. До сих пор перед глазами картина, как на террасе стоит огромный мужик и плотоядно улыбается своей добыче — мне.

Только тогда у меня по спине полз липкий страх, сейчас же злость не дает пасовать. Я всем сердцем ненавижу таких беспардонных людей, как Надя.

Им мало было разгромить наши магазины, погубить любимое дело. Она посмела заявиться в квартиру и вела себя как дома. Шарила по полкам, залезла в холодильник.

Да, у Руданских вся сила и власть в городе, но у меня тоже есть достоинство. Я перестала бы себя уважать, если бы села с Надей за один стол.

По ее поведению было видно, что она не раскаивалась за содеянное. Было и было. Подумаешь!