Книга Подарок, страница 37 – Наталья Буланова

— Дай мне только пять минут. Очень хочу в душ. Вчера не получилось сходить. И это платье… хочу его сжечь!

— Иди-иди, а я пока салат сделаю, — говорит Улька.

Я с облегчением встаю под теплые струи воды. Любимой пенкой смываю все невзгоды прожитых суток и стараюсь не думать больше о невыносимом Егоре Руданском.

Вытираюсь, надеваю домашние мягкие штаны и удобную футболку, расчесываю мокрые волосы и выхожу.

— Уль, а давай посмотрим… — говорю я и тут же забываю, что хотела сказать.

За столом сидит девушка со стрижкой каре и смотрит на меня с дружелюбной улыбкой. Напротив стоит Улька и прижимает к себе ветвь помидоров, смотрит на гостью как на привидение.

— Здравствуйте. Вы… кто? — Я осторожно захожу на кухню.

Девушка оглядывает меня снизу вверх и обратно, при этом так широко и довольно улыбается, что я не понимаю, чему она радуется.

— А ты ничего такая! — резко встает она на ноги.

— Простите, но вы кто? — спрашиваю я.

Я смотрю на Ульку, и подруга шепчет:

— Сестра Руданского.

Ох! Вот это да.

На моей кухне моя вражина, из-за которой мы лишились трех магазинов, любимого дела.

Вот это наглость!

— Надя, — протягивает она мне руку, представляясь.

А я смотрю на нее как на змею, хотя выглядит она на удивление дружелюбно.

— Обижаешься, что ли? — Брови Нади взлетают. — Не стоит. Мы теперь, считай, семья. Я ваш с братом купидон — помогла двум истинным встретиться.

Девушка пританцовывает плечами, берет с тарелки нарезанный кусок сыра на шпажке и отправляет в рот. Явно довольна собой.

Чего нельзя сказать обо мне. Я готова ее разорвать.

Я тогда видела ее только на камере наблюдения, когда пересматривала кадры покупки цветов. Эта Надя попала на смену к Ульке, иначе я бы ее запомнила и куда быстрее лишила свою квартиру мусора.

«Купидон»?

С ума сойти!

Вот это самоуверенность у человека — ни на секунду не усомнилась в своем поступке. Разрушила наше дело движением мизинца, пришла ко мне домой знакомиться и еще кичится тем, что она перст судьбы.

Уф-ф-ф-ф! Я закипаю.

А тем временем Надя придвигает к себе бокал, берет бутылку вина и с недовольством смотрит на пробку.

— Откройте кто-нибудь. — Она поднимает бутылку повыше, словно сейчас из-за угла появится слуга и будет ее обслуживать.

Все! Последняя капля.

— Уходите, — твердо и громко говорю я ей.

Надя удивленно хлопает на меня глазами.

— Сестренка, ты чего? За ларьки свои дуешься? Так брат тебе столько бутиков откроет, сколько надо. Прекращай давай! — со смехом в голосе говорит она.

Улька в шоке шепчет, качая головой:

— Как у вас все легко.

А я уже не настолько поражаюсь, потому что недавно слышала уже от Егора и про «ларьки», и про «женский бизнес».

Мне приходится отвернуться, отойти к окну и вцепиться в подоконник, чтобы не схватить Надю и не выволочь из квартиры. Я слишком хорошо понимаю последствия таких действий. У этих сильных мира сего легко перейти из разряда любимой игрушки в труп.

Я слышу, как она лазит по моим полкам, и начинаю глубоко дышать. Она открывает дверцы шкафа, звенят тарелки. Лезет в холодильник — хлопает дверью.

Злость кипит во мне, доходя до горла, и мне кажется, что я вот-вот ей захлебнусь.

— Пошла вон, — шепчу я осипшим от нервов голосом.

У меня натуральный комок в горле. В груди даже щемит от обиды.