Книга Подарок, страница 35 – Наталья Буланова

— А что с твоей квартирой? — вдруг спрашивает она.

— А что с ней?

— Тебя же оттуда украли! Дверь закрыли? Вдруг воры зайдут? Или они сами там караулить остались?

Мне страшно даже представить эту картину. И я даже не знаю, какой из вариантов хуже — воры или засада людей Руданского.

— Слушай, Эд, наверное, через парк пошел. Не найдем. — Улька вертит головой. — Да и с такой машиной нас полиция быстро остановит. Давай домой.

— Поехали припаркуемся, объясним все твоим родителям, а потом вместе проверим мою квартиру?

Улька кивает.

Через пятнадцать минут я извиняюсь перед родителями друзей:

— Григорий Павлович, Анастасия Андреевна, простите, я сдавала задним ходом, а дверь открылась. Я все отремонтирую.

— Это я дверь открыла не вовремя, — встревает Улька. — Мне и платить.

Папа Ульки расстроен, но старается этого не показывать. Мама охает и хлопочет:

— Вы не пострадали?

— Нет, спасибо.

Григорий Павлович осматривает машину по третьему кругу и спрашивает:

— А дверь где?

Точно! Дверь же так и осталась на той улице.

— Не подумали! Вернем, — говорю я. — Сейчас же рванем туда на такси.

Григорий Павлович кивает.

Я выхожу за ворота их гостевого дома и прислоняюсь к калитке. Улька опирается на столб забора.

— Давай сначала проверим квартиру? Вдруг там еще люди Руданского?

— А если дверь на металлолом заберут? — спрашиваю я.

— Черт, ты права.

Мы очень не хотим возвращаться к месту происшествия, но долг зовет. Таксист за двадцать минут довозит нас до нужной улицы, и мы с облегчением выдыхаем — никого из парней Руданского не видно.

Однако стоит нам пройти по улице, становится понятно, что дверь исчезла вместе с ними.

— Когда же эта черная полоса закончится? — стонет Уля. — И так денег нет. Как еще ремонт будем оплачивать?

— Я что-нибудь придумаю, — говорю я.

Следующим пунктом мы приезжаем в мою квартиру. Дверь кажется закрытой, но стоит нажать на ручку, как она тут же отворяется.

Мы осторожно входим внутрь, пугаясь каждого постороннего звука. Осматриваемся и, только убедившись, что никого нет, немного расслабляемся.

— Видишь, уже хорошо. Ничего не украли. Засады тоже нет. Давай это будет началом нашей белой полосы? — говорю я.

Улька смотрит на меня так, словно не очень верит словам, но улыбается. Мы с ней так все наши дела начинаем: я предлагаю, она скептически поддерживает, а потом разгоняется так, что не остановить.

— Давай. С этого момента начинаем все заново, — говорит она.

Я обнимаю подругу, а потом оглядываюсь:

— Останешься у меня с ночевкой? А то мне страшновато.

— Давай лучше к нам. Мне тоже не по себе, — говорит Улька.

Я киваю. Мы часто раньше оставались друг у друга, но, когда открыли третий магазин, почти забыли о таких посиделках из-за плотного графика. То я работала, то Улька. Выходные стали для нас редкой роскошью.

— Возьмем наши любимые орешки?

— А чипсы с соусом?

— Да! И винишко. Мне очень нужно.

— И мне. Белое?

— Два!

На том и порешили.

По пути нам позвонил Эд и без предисловий сказал:

— Вы должны это видеть.

Я беру из дома свою сумочку с самым необходимым, и мы едем обратно в дом Ульки на моем стареньком минивэне.

Стараясь не привлекать внимания, мы проходим по территории мимо семьи отдыхающих, что идет на море с кругами, и открываем дверь в хозблок.