Книга Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен!, страница 17 – Эми Эванс

— Бежи-и-им!

И я, удобнее перехватив в одной руке дорожную сумку, а в другой — пирожок, бросилась прочь.

— Ты пирожок, пирожок главное не выпускай! — верещал крысеныш, вцепившись в мои волосы, чтоб не свалиться, пока я неслась по улицам Флервиля с огромными от страха глазами.

Ускорения мне придавал и грозный рык, то и дело доносившийся за спиной. А отборная брань, летящая оттуда же, делала из меня если не победителя, то хотя бы призера Олимпийских игр по бегу.

Понятно теперь, почему эта Женевьева была такой худенькой. Тут такой километраж набегаешь, удирая от всех злопыхателей, что о лишнем весе не может быть и речи. А еще и поесть совсем некогда…

Наглый крыс умудрился свеситься с моего плеча, вцепившись в прядь волос как в страховочный трос, и, широко открывая пасть, пытался поймать ртом пирожок.

— Выше! Выше руку подними!

Вот же мышь беспардонная! Да и кто вообще жрет во время таких стрессовых ситуаций?

— Скажи лучше, кто это такой? — не сбавляя темпа, поинтересовалась я, отодвигая руку с пирожком подальше.

А то сейчас он есть мой пирожок начнет, и тогда вообще ответов от него не дождешься.

— Да я откуда знаю? Жадина! — припечатал крысеныш, разочарованно щелкнув зубами напоследок.

— Знаешь-знаешь, — запротестовала я, чувствуя, как дыхание начинает сбиваться, — Испуг на твоей наглой морде нарисовался раньше, чем этот тип начал мне угрожать.

Тут в спину мне донеслась очередная порция брани. А еще целый ворох угроз, судя по которым, если не вдаваться в подробности, шейку мою хорошенькую свернут сразу же, как меня поймают.

Вот же Женевьева! В каждом городе успела наследить.

— А у этого она тоже какую-нибудь шкатулку очень ценную украла? — поинтересовалась я у крыса, который подозрительно притих.

— Не шкатулку, а всего лишь артефакт, — признался он нехотя, — Малюсенький такой. Совсем неприметненький. И чего он только так бесится? Столько лет уже прошло…

Сдается мне, что из-за малюсенького и неприметного артефакта меня бы по улицам города гонять не стали, крича на всю округу.

Очевидно, что крысеныш снова что-то не договаривает.

Пробежав еще два квартала и держась все это время исключительно на инстинкте самосохранения, я вдруг осознала, что отменной брани за спиной стало не слышно. И, рискнув обернуться, увидела, что этого грозного сквернослова нигде на горизонте нет.

Впрочем, пирожка в руке тоже уже не было. Я его выронила еще тогда, когда мы прошлый квартал пробегали.

— Фух, оторвались, — выдохнул крысеныш, утирая лапой лоб, — Здорово пробежались, правда?

Скосила взгляд на собственное плечо и весьма красноречиво взглянула на эту наглую мышь.

— Ну ладно-ладно, ты пробежалась, — тут же стал он давать заднюю, — Но я, между прочим, тоже сложа руки не сидел. Знаешь, как сложно держаться, когда тебя всего трясет? А если бы упал? Пришлось бы тебе возвращаться за мной. И точно бы в руки этому скряге попала…

Где-то на середине его пламенной речи слушать я перестала.

За один неполный день я уже поняла, что эта магическая зверушка может попусту болтать без дела, упражняясь в красноречии. А вот когда дело доходит до по-настоящему важных вещей, и лишнего слова из него не вытянешь.

Окидывая взглядом переулок, в котором мы оказались, я искала, где бы можно притаиться на время. Очевидно же, что тот тип не просто так решил оставить погоню. Его, вероятно, что-то отвлекло. А, значит, скоро он вернется…