Книга Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен!, страница 1 – Эми Эванс

Пробуждение было неприятным. Мягко говоря.

Мне казалось, что кто-то стучит мне прямо по вискам крышками от кастрюли, зажав голову в тиски. А еще над ухом раздавался тонкий противный писк. Такой, словно электронный будильник вышел из строя.

Хотя какой будильник? Я же в больнице. Тут капельницы, аппаратура. Вот она так противно и пищит, наверное.

Внезапно то, что мне казалось медицинской аппаратурой, запищало совсем уж противным голосочком:

— Женевьева, встава-а-а-ай!

Моргнула раз-другой. Неужели с дозой препаратов переборщили настолько, что у меня глюки начались? Или уже операцию успели провести, а я и не помню? Может, это последствия наркоза?

— Вставай, кому говорю! — гаркнули басом.

Резко распахнула глаза, надеясь увидеть стерильную и пустую больничную палату. Но тут же столкнулась нос к носу с… С мышью!

Мелкой такой, противной мышью. Которая почему-то стояла на задних лапах, уперев передние в бока. С раздутыми щеками и крайне недовольным, прищуренным взглядом. А еще хвост у этой странной мыши нервно подергивался, ударясь о постель, словно хлыст.

Ну все, точно глюки начались!

— Ну? Очнулась? — поинтересовался вдруг крысеныш, притоптывая ножкой.

Мышь! Противная, говорящая мышь! Прямо перед моим лицом!

Тоненько завизжав от смеси страха и отвращения, я почувствовала, как сознание начало медленно уплывать, унося меня в спасительный обморок.

Впрочем, долго пребывать мне в счастливом небытии не позволили. Кто-то начал хлестать меня по щекам чем-то тонким и острым, похожим на ветвь дерева. Очень неприятные ощущения, скажу я вам.

Зато крайне действенный метод.

Глаза во второй раз открывались еще более неохотно. Зато, когда открылись, тут же едва не закатились обратно. И лишь еще одна хлесткая пощечина мышиным хвостом заставила их распахнуться во всю ширь.

Лучше бы я этого не делала…

Крысеныш из моих видений никуда не делся. Сидел сейчас прямо на мне и хлестал своим длиннющим хвостом, проверяя реакцию.

Открыла рот, собираясь снова завизжать. Но меня остановила лапа, нагло шлепнувшая меня по губе.

Фу-у-у-у! Мерзость какая!

— Сама ты мерзость, — выдал крысеныш, надувая щеки, — А я потомственный фамильяр!

— Кто-кто? — переспросила я, все больше убеждаясь в том, что наглая, говорящая мышь всего лишь плод моего бурного воображения.

Всегда боялась грызунов, и вот на тебе!

— Хоманциус фон Шустрикусбургский, — с гордым видом изрек крысеныш, важно напыжившись.

— А? — глупо переспросила я.

Что-то фантазия у меня слишком разыгралась… Да я же в жизни этого никогда не выговорю! Не то, чтобы еще и придумать такое зубодробительное имя для какой-то мелкой, противной крысы.

— Сама ты крыса! — щелкнули мне по носу длинным хвостом, — А я Хоманциус фон Шустрикусбургский, потомственный фамильяр из рода фон Шустрикусбургских, подвида хомяков.

— Хомяк? Ты? — фыркнула я, даже позабыв на мгновение про брезгливость.

В детстве у старшего брата был хомяк. И вот этот крысеныш на него был точно не похож.

— У хомяков лапки короткие, — принялась указывать я крысенышу с зубодробительным именем на несостыковки, — И хвост малюсенький. А еще они пухленькие, в отличие от обычных мышей. Впрочем, данный пункт к тебе тоже относится…

— Ты меня сейчас толстым обозвала? — запищал возмущенно крысеныш, уперев руки в бока.