Книга Конфетная фабрика попаданки или Муж не нужен!, страница 20 – Эми Эванс

Может, хоть здесь мне повезет. И уже через пару часов мы с крысенышем станем обладателями какой-нибудь денежной суммы, на которую можно будет снять жилье и купить еды.

А пока…

Кажется, настало самое время выяснить у этой притихшей мыши, имеется ли у нас вдобавок к многочисленным любовникам еще и муж.

Видимо, крысеныш почувствовал неладное своей мохнатой пятой точкой. Потому как, едва нам стоило выйти за дверь, как он тут же попытался снова скрыться в складках моего капюшона.

Но на этот раз я к подобному уходу от ответа была готова и, поборов собственную брезгливость, схватила фамильяра за хвост.

— Так почему вдруг оказалось, что я миссис? — требовательно поинтересовалась у него, удерживая хвост, — Помнится, хозяин той коморки, которую сняла Женевьева, называл ее мисс.

Вот это я как раз отчетливо помнила. А, значит, не меня одну вводили тут в заблуждение ее семейным положением.

Крысеныш напыжился. Рот его сжался в тонкую линию, а щеки надулись.

— И почему ты мне не сообщил об этом обстоятельстве? — продолжала я засыпать его вопросами, — Не думал, что сам же меня подставляешь, стараясь как можно больше информации скрыть? А если я проколюсь в следующий раз, кто будет виноват в том, что пункт договора о том, что никто не должен знать об обмене телами, оказался нарушен?

Отвечать фамильяр не спешил. Он мне теперь еще и решил продемонстрировать обиженную мордочку.

Я бы, возможно, даже купилась. Если бы грызуны у меня такое сильное отвращение не вызывали.

— Ну? Так есть у меня муж? — нетерпеливо уточнила я у крыса, — И если есть, то, где он вообще? Почему мы здесь без гроша в кармане?

— Да что ты так разволновалась? — не выдержал фамильяр, в конце концов, — Помер твой муж. Вдова ты теперь. Вот!

— Как помер? — опешила я и тут же уточнила, — А давно?

— Два года уже как, — пожал плечами крысеныш.

— А отчего умер? — сочувственно протянула я.

Как-то много смертей вокруг Женевьевы. То муж, то единственный родственник. Так недолго и сочувствием к бедной девушке проникнуться. Кто знает, может, поэтому она и ступила на такую скользкую жизненную дорожку?

— Так, от старости и помер, — огорошил меня мышонок, пожав плечами.

— Как от старости? — воскликнула я ошеломленно.

Да у меня даже рот от удивления приоткрылся.

Женевьеве же лет двадцать пять от силы. А муж помер от старости. Еще и два года назад…

— А вот так, — огрызнулся фамильяр, — Мы-то думали, что место хорошее себе нашли. Сытое, денежное. И ведь проверяли, родственников у этого старого хмыря никаких не было. А как помер, так детки и объявились, размахивая завещанием, — внезапно разговорился он в порыве возмущения, — Зря только время на него потратили. В итоге с носом остались. Тьфу ты!

А я-то уж себе успела тут надумать, что бедняжечку насильно за старика замуж отдали. Ага.

Похоже, эта бедняжечка сама под венец бежала, роняя тапки, в надежде, что после смерти мужа ей что-нибудь перепадет.

Нет, я все же эту Женевьеву никогда понять не смогу. Не привыкла я паразитировать за счет мужчин.

Тут же дотошный внутренний голосок напомнил мне, к чему моя самостоятельность привела.

Долгие годы я занималась любимым делом, развивалась, открыла свою кондитерскую, которая быстро стала самой популярной в городе. Потом открыла еще несколько точек в соседних городах. Участвовала в конкурсах, ездила на мастер-классы, выигрывала чемпионаты. Добилась известности, получила заслуженный статус одного из лучших кондитеров страны.