Книга Чужеземец, страница 80 – Карина Иноземцева

Безумие?

Вишу на волоске, но пытаюсь дёргаться. Ненормальная. Я ведь только недавно боролась с тьмой ради жизни, а сейчас покорно принимаю смерть от рук обезумевшего мужа ещё и улыбаюсь! Безумие! Но, чёрт, как же меня заводит эта дикость в покорном и преданном Итаре. Кажется, я извращенка. Нет, безумная извращенка!

— Мой! Только мой, — вцепляюсь руками в его короткие тёмные волосы, ощущая, как дыхание перехватывает. Оттягиваю его голову назад и понимаю, что оказалась на бёдрах озверевшего мужа. — Если я скажу лежать, ты лежишь! — несогласный рык, но рука на моей шее ослабевает. Пью воздух медленно, глотками, словно боюсь умереть от его переизбытка. — Говорю сидеть — сидишь! — ногтями вдавливаюсь в его незащищённый затылок. Повисаю на его плечах. Смотрю сверху вниз на рыкающего хищного зверя и его кровожадный блеск. — Кого ты видишь перед собой? — вжимаюсь всем телом в его грудь, бёдра, лицо, шею, впиваюсь ногтями, тяну за волосы и смотрю в его бешеный взгляд. Смотрю, когда его огромные руки вжимаются в кожу моих бёдер. Смотрю, когда крючковатые пальцы и острые ногти чертят дорожку к груди. Смотрю, когда он слизывает мою кровь с разорванного плеча. Смотрю, когда его взгляд проясняется, а на окровавленном лице исчезает оскал. Смотрю, когда в его взгляде загорается страсть, а под моим лоном твердеют его чресла.

Комната заполнилась напряжённой тишиной, тёмные тени начали колебаться, силуэт мужчины расплывался, превращаясь в неясное пятно. Постепенно фигура приобрела человеческие черты, глаза стали ясными, дыхание нормализовалось. Демоническая энергия ушла, оставив после себя опустошённого, ослабленного, но жаждущего страсти мужчину.

Наши лица друг напротив друга. Смотрю на него сверху, вжимая его лицо в маленькую грудь, оборачиваю своим запахом дикого, необузданного монстра в теле неуверенного воина. Он тяжело дышит, борясь с последствиями нападения. Сын тихо плачет на полу, привлекая наше внимание.

— Мертвы? — Итар не отстраняется, не скидывает меня, молча принимая мои дикие ласки.

— Все, — нам не нужно много слов. Сейчас важно остаться живыми в данной ситуации, а положение наших тел. Разве это не добавляет огонька в наши неспешные и дурацкие отношения?

— Проклятье? — на его губах моя кровь, на моих — его.

— Младенец станет щитом для княжества, — не отлипаем друг от друга, словно боимся выйти в реальность, пытаясь замереть в этом моменте предсмертной агонии.

— Нас обвинят в уничтожении княжества, — не спрашивает. Ощущает, как критика и чужие суждения держат руку невидимого палача над нашими шеями.

— Пусть, — дерзко улыбаюсь и вижу такой же огонёк в глазах напротив. — Бояться будут подойти. Проклятые убийцы, которым сами боги нипочём.

— В твоих глазах безумная искринка, — замечает муж.

— А ты сам безумен, — склоняюсь к нему и тихо шепчу. — Мы стоим друг друга.

— Будет трудно.

— Станем либо изгоями, любящими жизнь, но гонимыми из-за предрассудков. Либо князьями под носом Богдана и Махи, с силой проклятья, с безумством в правлении и твоей великой мощью зверя, который подарил мой отец. Бесславно погибнем или безумно завоюем целый мир?

— Моя, — его руки сдавливают грудь, а я безумно скалюсь, удивляясь, откуда он там грудь нашёл.

Мне кажется, когда тьма спустилась на землю, она проникла в моё тело и пустила ростки. Поэтому я отважилась на безумство занять проклятое княжество и сделать его своим домом. Итар тоже не остался в стороне. Его ломанные, немного дёрганные движения словно подводят бывшего спокойного и смирного воина. Теперь в нём поселилась тьма, которая приняла зверя, обитавшего внутри тела мужчины.