Книга Чужеземец, страница 82 – Карина Иноземцева

Он видел смелую девчушку с ребёнком на руках, а я понимала, насколько слаба, истощена и отчаянна.

Когда мы поднимались наверх, то видели шепчущиеся тени по углам. Казалось, что существа теней не пожелали покидать проклятую землю, но это были всего-лишь слуги, забившиеся в дальние места. Люди боялись выходить навстречу измазанным кровью новым хозяевам.

— Старшего сына зовут Святослав, — начал говорить Итар. — Он болезненный очень. Сын первой жены, которая в родах скончалась. Второго надо тоже назвать под стать роду. — внимательный взгляд задержался на моих руках.

— Кощеем будет, — безумно улыбнулась и вошла в первую попавшуюся дверь, которую Итар открыл. — Кощей Бессмертный. Лишь сами боги смерти смогут его погубить, для людей и болезней он недоступен.

Итар выгнул бровь, но ни словом не посмел перечить. Кажется, что дела богов он полностью доверил мне. Не зря же меня не смогла поглотить тьма. Видимо, кровь Ситиврата помогает. Надобно посмотреть, может, я колдовать умею?

— Пойду позову наших. Прибраться надо и баню истопить. — взял на себя бытовые вопросы муж и покинул помещение.

А я смотрела на младенца на своих руках и не знала, что с ним делать. Я ведь не мать, и молока у меня нет. Мне нужна няня. Может здесь есть коза? Буду козьим молоком отпаивать кроху.

Сижу в комнате и мечтаю прочесть новую историю Итара. Про ту несчастную, которая влезла в сценарий написанной книги и поменяла ход истории. Про ребёнка, которого не было ни в одной строчке, про проклятых, которые ещё не знают, что обречены. Почему я до сих пор не слышу криков: «Снято».

Кто меня тянул за язык, за руки, за гордость? Нет, я ведь совсем не хотела зла ни главному герою, ни его приспешникам. Это просто эпическая история, здесь должно быть полно боевых сцен, а в итоге мы просто читаем про умозаключения старой попаданки. Слушаем, как в темноте она готова разрыдаться от нахлынувших эмоций, и её терзают сомнения и страхи.

Да, я не метила на место главной героини, просто не хотела быть использованной и выкинутой Богданом и подарить капельку тепла и уважения Итару. Мои благие намерения сослали всех в ад. В прямом смысле в ад.

Дверь в темноту отворилась и на пороге появилась Задора. Вслед за женщиной шмыгнула Ирис с ворохом одежды. Девушки замерли, привыкая к темноте и рассматривая ту, которая совсем недавно от отчаяния погрузилась в мир тьмы и вышла с отпечатком проклятья на душе.

— Барышня, — тихо прошептала Ирис, сжимая одежду в руках и пытаясь не выдать своих настоящих эмоций.

— Ветаночка, милое дитя, — Задора была более опытной и реагировала на мою внешность спокойнее.

Женщина ворвалась в темноту комнаты так, словно пыталась отогнать тени от той, кого воспитывала с самого детства. Няня видела свою любимую воспитанницу со слезами на глазах, с окровавленными руками и ребёнком на руках. Ей было плевать на мой затравленный, отчаянный взгляд и то, что я держала малыша, как собственную душу. Женщина лепетала, что-то милое, нежное, быстро взяла себя в руки и вытирала моё лицо собственным рукавом. Задора отослала Ирис за новым ворохом тряпья, а сама принялась тряпкой смывать с меня грязь. Младенец под её строгим надзором быстро оказался чистеньким и в удобной люльке на спине. Кощей спал, убаюканный ее голосом. Так же спешно и отточенными движениями, женщина разобралась со мной: стащила с меня грязное, разорванное платье, обтёрла тело, поохала над травмированным плечом, перевязала руку, распорядилась принести воды, отмыла и в чистое одела.