Книга Чужеземец, страница 77 – Карина Иноземцева

Может, хватит хвататься за других людей и мне пора сделать свой ход? Не писклявый голосок подать, а шагнуть так, чтобы это стало историческим выбором?

— Итар, прости, — мои слова сорвались с губ, а в воздухе появился пар. Стены начали покрываться инеем, и это пугает ещё больше. — Княгиня отдала всё княжество тёмным богам, — прижала к себе малыша, который словно ощутил, как смерть медленно и верно подбирается к нему, поэтому затих. — Собери людей и выведи их, пока есть время. Они успеют сбежать, пока проклятые не опомнятся.

Тёмный взгляд воина замер. Темнокожий мужчина смотрел на меня, так, словно впервые увидел. Нет, он каждый раз удивляется моим словам и поведению, но есть моменты, о которых он явно думает: «Перебор». Сейчас я вновь шокировала того, кто готов к смерти и потерям.

— Идёшь со мной, — рывком поднимает меня и ребёнка, прижимает к себе и тут же, падает на колени, словно кто-то ударил его по ногам.

Итар рычит и пробует сначала, но в этот раз не успевает даже приподнять меня, как заново падает и роняет меня. Успеваю лишь прикрыть ребёнка и больно ударяюсь копчиком о землю, пропитанную кровью.

— Итар, даже если мы уйдём, то нас обвинят в уничтожении княжества, — тихо говорю, а сама ощущаю, как холодеет собственное тело и нечто ужасное пробирается под кожу, словно отрава. — Мы изгои, уничтожившие славное княжество Даремира. Нас осудят и будут рады уничтожить. Нас захотят убить не только люди, но и боги. Сможешь ли ты пойти против богов?

Итар рычит и пытается подняться, но темнота поглотила его ноги и уже ползёт по рукам. Я вижу, как мужчине трудно, как он рычит, не соглашается, сражается за возможность прикоснуться ко мне, но проигрывает странной силе, что проникла в дом смерти. Я не воюю. Я решила остаться.

— Я останусь, — громко произнесла, не зная, к кому обращаюсь, — отпустите безвинных! Они чужие, и княгиня не могла отдать их вам. Позвольте им уйти!

— Оста-а-аюсь, — болезненный стон разносится по темноте. Итару больно даже говорить, не то что двигаться, но он тянется ко мне, а я крепче прижимаю ребёнка, чувствую, как бьётся маленькое сердечко и холодеет нежная кожа, кутаю в своё порванное платье, ощущаю боль от каждого движения и вижу перед собой личико моей дочурки. Я ведь не из этого мира. Мне нечего терять, можно умереть и вернуться. Но отчего-то мои пальцы хватаются за новорождённого.

— Отпустите его, — медленно снимаю с запястья брачный браслет. Нефритовое украшение падает к моим ногам и катится в сторону сопротивляющегося Итара. Я вижу, как кровь проступает на его руках, словно он сам себе выкручивает суставы, а лицо похоже на безумную страшную маску. — Он ни в чём не виноват. Это я пошла против воли богов.

Его пальцы хватают браслет, а тьма уже поглотила лицо. По моей спине проносятся мурашки, словно там уже кто-то стоит и дышит в макушку. Моя смерть пришла, но я не жалею, что спасла невинное дитя.

— Жалею лишь о том, что не доказала, какой чудесный человек воин Итар, — прошептала, крепко сжимая дитя, готовясь к мучениям.

Где та молния, что спасла меня? Как разогнать тьму, если даже свет ей не страшен?

— Это проклятое дитя. Отдай нам, — зашуршали шепотки в кромешной тьме. Они словно шептали в моей собственной голове, как тараканы трогали своими лапками мои мозги. — Он проклят и будет страдать, как нарекала его мать. Это дитя позора, дитя гнева, проклятое дитя, которое принесёт беды!