Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 62 – Мария Шарикова

Дорога до поместья матери заняла почти весь день. Карета мерно покачивалась, за окнами проплывали живописные пейзажи. Поля, перелески, деревушки с серыми каменными домиками, но я ничего не замечала. Перед глазами стояла одна картина: Лусиан на крыльце, а рядом с ним Элеонора в своем траурном платье, с этой её хищной улыбкой.

Я заставила себя думать о другом. О матери, которая действительно больна, ведь письмо было написано её рукой. Хоть и торопливо, неровно, с кляксами, чего за ней обычно не водилось. О том, что нужно будет продержаться несколько дней и вернуться. О том, что я обещала Лусиану верить ему, и я верила. Правда верила!

Но червь сомнения все равно точил душу.

Уиндем-Холл встретил меня холодным фасадом. Дом, где прошло мое детство, сейчас казался чужим, почти враждебным. Из парадной двери выбежала Элси. Я отправила её сюда раньше, оставив в Грейсток-Холле распоряжения для прислуги через Гроува.

-Миледи!-воскликнула она, помогая мне выйти из кареты.-Хорошо, что мы решили приехать! Леди Уиндем очень плоха, доктор сказал, у неё лёгочная лихорадка.

-Лёгочная лихорадка?-я похолодела. В письме говорилось только о простуде.

Мы быстро прошли в дом. В холле пахло лекарствами и сыростью. Камины здесь топили реже, чем в Грейсток-Холле, экономя на дровах. Мать лежала в своей спальне на втором этаже, бледная, с лихорадочным румянцем на щеках. При моём появлении она открыла глаза и слабо улыбнулась.

-Фрея,-прошептала она.-Ты приехала. Доченька.

Я подошла, взяла её за руку. Горячую, сухую, и сердце мое сжалось от жалости. Какой бы ни была наша мать, какой бы холодной ни казалась, сейчас она была просто больной женщиной, моей матерью.

-Я здесь, мама,-сказала я тихо.-Я никуда не уйду, пока тебе не станет лучше.

Она кивнула и закрыла глаза, проваливаясь в беспокойную дремоту.

*****

Первые два дня прошли в хлопотах у постели больной. Я поила мать отварами, меняла компрессы, следила, чтобы сиделка выполняла все предписания доктора. Изабеллы в доме не было. Мне сказали, что она уехала в Лондон по каким-то своим делам, и я вздохнула с облегчением. Встреча с ней сейчас, когда нервы были на пределе, стала бы лишним испытанием.

Но на третий день, когда мать пошла на поправку и даже смогла посидеть в кресле у камина, Изабелла появилась. Я услышала её голос в холле ещё до того, как увидела. Звонкий, раздающий распоряжения слугам.

-Фрея!-воскликнула она, входя в комнату и заключая меня в объятия, от которых я едва успела уклониться.-Дорогая, как я рада тебя видеть! Как матушка?

Я коротко ответила, наблюдая за ней. Изабелла была одета по последней моде, в ярко-синем платье, которое совсем не подходило для дома, где лежит больная. От неё пахло духами и городом. И в её глазах горел тот знакомый огонек, который я научилась распознавать. Огонек интриги.

-Ты, должно быть, устала,-сказала она, усаживаясь на диван и жестом предлагая мне сесть рядом.-Столько дней у постели, без отдыха. Бедняжка. Но теперь я здесь, я все возьму на себя. Ты можешь отдохнуть.

-Я не устала,-ответила я, оставаясь стоять.-И я предпочитаю сама заботиться о матери.

Изабелла улыбнулась,той самой сладкой улыбкой, которая всегда предвещала беду.

-Как хочешь, дорогая. Но, может быть, ты все же захочешь отлучиться на несколько часов? В Лондон, например? Я слышала, ты ищешь какого-то врача для своего… Мужа.