Книга Двуликая жена. Доказательство любви, страница 65 – Мария Шарикова

-Элси,-начала я, но договорить не успела.

Карета резко остановилась. Дверца распахнулась, и чьи-то руки. Грубые, сильные, они вцепились в меня, вытаскивая наружу. Я закричала, но крик оборвался, потому что мне зажали рот тряпкой, пропитанной чем-то сладким и тошнотворным.

Сознание уплывало. Я видела испуганное лицо Элси, которую тоже тащили куда-то в темноту. Видела силуэты мужчин. Их было трое или четверо? И смутно различимый экипаж без опознавательных знаков.

А потом осталась только темнота. Густая, липкая, без единого проблеска света.

Последняя мысль, мелькнувшая в угасающем сознании, была о нем.

Лусиан.

Я обещала ему вернуться…

Три дня. Три бесконечных дня с тех пор, как карета с Фреей скрылась за поворотом аллеи. Три дня, наполненных тиканьем часов, шорохом осенних листьев за окнами и назойливым присутствием женщины, которую он когда-то любил.

Лусиан стоял у окна библиотеки, глядя на пустую дорогу, ведущую к воротам. Утренний туман стелился по земле, скрывая горизонт, и это было похоже на дурное предзнаменование. Он ждал письма. Фрея обещала писать каждый день. Но почта приходила пустой. Только счета, только деловые бумаги, только очередное напоминание о том, что мир существует, а от её вестей нет.

Он думал о ней постоянно. О том, как она улыбалась ему в то последнее утро. О том, как её руки обвивались вокруг его шеи. О том, как она шептала: «Я вернусь». Эти воспоминания были единственным светом в последние дни, единственным, что удерживало его от падения в пропасть.

-Ты опять здесь с рассвета,-раздался голос за спиной. Мягкий, вкрадчивый, с той особенной интонацией, которая когда-то заставляла его сердце биться чаще. Теперь она вызывала лишь глухое раздражение.

Лусиан не обернулся.

-Я всегда встаю рано, Элеонора. Ты должна помнить это.

-Помню,-она подошла ближе, остановилась почти вплотную, и он почувствовал запах её духов - тяжелых, сладковатых, совсем не похожих на легкий аромат лаванды, который оставляла после себя Фрея.-Я многое помню, Лусиан. Например,что ты любил встречать рассветы совсем иначе.

Он закрыл глаза на мгновение, собираясь с силами. Её игра становилась все более очевидной с каждым днем. Вчера она «случайно» коснулась его руки за ужином. Позавчера пришла в библиотеку в пеньюаре, якобы не зная, что он здесь. Сегодня утром этот разговор.

-Те времена прошли,-ответил он ровно, по-прежнему не оборачиваясь.-И ты сама сделала всё, чтобы они не вернулись.

Она тихо рассмеялась - тем самым мелодичным смехом, который когда-то пленял его.

-Ты все еще злишься на меня за то, что случилось пять лет назад? Я была молода и глупа. Мой отец… Ты же знаешь, как он настаивал. Если бы я могла всё изменить…

-Но ты не можешь,-перебил её Люсиан, наконец поворачиваясь к ней.-И дело не в злости, Элеонора.

Он смотрел на неё. Такую прекрасную, элегантную, с идеальной прической и безупречными манерами, и пытался понять, что когда-то чувствовал к этой женщине. Любовь? Или просто иллюзию любви, которую создал в своём воображении, потому что был молод и одинок?

Пять лет назад он рассказал ей о своей болезни. Открылся, как никогда никому не открывался. И она ушла. Не потому, что отец заставил, не потому, что обстоятельства были против. А потому что испугалась. Потому что любовь к нему оказалась слабее её страха.