Книга Возрождение Тёмной, страница 43 – Юлия Фим

Бочки забиты отходами чуть больше, чем на середину (иначе бочки были бы неподъемными), однако они не имели никаких отверстий. Поэтому для воплощения плана Чживэй не доставало острого предмета, чтобы вырезать себе отверстие для воздуха. И вот здесь начинались проблемы.

Единственное место, где Чживэй могла раздобыть острый предмет, это работы по изготовлению мебели. Одна из лучших работ в лагере: на кухне было невыносимо жарко, Персики бессмертия вызывали утомление, сборкой же мебели занимались под шатрами, подальше от палящего солнца и внезапных дождей.

Их барак заступал на смену по изготовлению мебели через два дня, и у Чживэй будет три дня, чтобы воплотить задумку.

Вынести рабочий инструмент будет очень непросто. Джия подтвердила наблюдения Чживэй: инструменты выдавались строго по записи и в конце рабочего дня также изымались.

Сегодня ее приставили вырезать узор на деревянном стуле. Ей выдали спинку с уже готовым рисунком и при помощи стамески и деревянного молотка Чживэй вырезала орнамент. Кусочек острой стамески бы устроил ее, но надзиратель стоял прямо за спиной.

Еще одну загадку Чживэй не могла для себя решить: отсутствие обуви и карманов лишало ее возможности припрятать что угодно.

Погрузившись глубоко в мысли, Чживэй слишком сильно нажала на резец, он соскользнул и порезал ей палец. Свежая красная кровь закапала на землю, и Чживэй получила палкой по спине.

Съежившись, она обернулась, когда надсмотрщик за шкирку оттащил ее от стола.

— Кровавые пятна не перекрыть на дереве, идиотка, – толкнул он ее. – Наказание за порчу мебели – неделя в яме.

Нет. Нет-нет! Чживэй не могла себе позволить неделю в яме! Тогда весь ее план провалится! В панике она подняла взгляд на надсмотрщика.

— Вот именно, – кивнул он, удовлетворившись ужасом в ее взгляде. – Считай, что тебе повезло сегодня. Отправляйся мешать клей.

Костяной клей делали в несколько этапов: очищение костей от жира и мяса, затем измельчение молотом и доведение этой массы до кипения в котле.

Приступив к очистке костей от налипшего мяса и жира, Чживэй придумала план. Притворяясь погруженной в работу, она положила зазубренный нож вместе с костями и, выбрав положение, отломила долотом кусочек ножа. Он вышел достаточно маленький, чтобы поместиться в ладони.

С трудом удерживаясь, чтобы не оглядеться, Чживэй безымянным пальцем прижала осколок к ладони и отправилась перемешивать клей. Там она зачерпнула немного бело-желтой жижи и, обмазав ступню, приклеила к ней острие.

Порезалась об него, но клей не дал ране расползтись.

Перед вечерним отчетом работы Чживэй заставила себя расслабиться. Ей нужно было обмануть себя и забыть о порче инструмента, поэтому, не обращая внимания на дотошность, с которой надсмотрщик осматривал сваренный клей и рабочее место, Чживэй погрузилась в воспоминания о семье.

— …я спрашиваю тебя!

Чживэй вздрогнула, выныривая из мыслей, и посмотрела на надсмотрщика.

— Ты сломала инструмент?

Чживэй отчаянно замотала головой.

— Перевели с декорации стула, – хрипло произнесла она. – Нож уже был таким.

Мужчина раздраженно осмотрел ее, после чего кивнул, чтобы уходила. Чживэй едва сдерживала нахлынувшую на нее эйфорию, пока возвращалась к своей шеренге темных.

В бараке, забившись поскорее в угол, Чживэй горячо зашептала Джии: