Книга Возрождение Тёмной, страница 46 – Юлия Фим

Джия вскрикнула и тут же убрала руки. Чживэй успела заметить яркие, красные полоски.

— Руки, – повторил он. – Наказание – пять ударов кнутом. Уберешь руки – ударом больше.

Джия вся задрожала, но не посмела ослушаться. Всякий раз после взмаха хлыста она сжималась в комочек, но не издавала ни звука.

Чживэй поймала взгляд красивого Светлого. Он смотрел не на Джию, а на нее. Смотрел пронзительно и испытующе. Чживэй поспешно опустила глаза, чтобы скрыть мстительную ненависть.

Закончив экзекуцию, солдат кинул взгляд в сторону Светлого. Он ожидал похвалы, но тот равнодушно скользнул по нему взглядом и зашептался о чем-то со своим слугой.

Джия забилась в угол повозки. Остальные темные тоже поскучнели: перестали смотреть по сторонам, сели, обхватив ноги и уставившись в пол.

Чживэй безымянным пальцем надавила на ножовку, пряча ту глубже в рукав, после чего подвинулась ближе к Джии.

— Покажи, – произнесла она одними губами, однако Джия лишь мотнула головой и прижала руки ближе к груди. По ее лицу стекали отчетливые грязные дорожки от слез.

— Мы будем свободны, – прошептала Чживэй ей в самое ухо и поцеловала в висок.

Дождавшись, когда солдаты вновь потеряли к ним интерес, Чживэй вернулась к своему занятию.

К вечеру рука покраснела и распухла, и каждое новое движение отдавалось болью, но она нашла в этой боли нечто медитативное, приближающее к свободе.

Когда их конвой остановился на ночевку, Чживэй перестала пилить днище и наблюдала за тем, как солдаты и Светлые разводят костер. Они устроили себе два отдельных костра, разогревая какую-то пищу и просто отдыхая. Светлые ограничились неким напитком, возможно, чаем, а солдаты тушили еду в котелке.

Чживэй не надеялась, что их покормят, но думала, что дадут хотя бы попить. Однако их тюремщики начали уже сворачиваться, тушить костер, а воды темным так и не дали.

Значит, дела их были плохи. Куда бы их не везли – они этого не переживут. Они были словно ходячие мертвецы, поэтому на них так мало обращали внимания и не тратили ресурсы.

Чживэй повернулась к Джии и тихонько спросила.

— Бывают человеческие жертвоприношения?

— Они запрещены, – подняла Джия голову от колен. – Небесный император не поддерживает кровопролития.

К рассвету Чживэй абсолютно вымоталась, но закончила с одной стороной доски. Рука была изранена: ножовка теперь периодически прокручивалась в руке, вонзаясь ей в ладонь. Однако жаловаться бы Чживэй не стала – у Джии кожа вовсе треснула.

Как только свернули лагерь, и повозка пришла в движение, Чживэй вновь вернулась к работе, лишь иногда осматриваясь, чтобы понять, куда их везут.

Путь их лежал в гору. Все чаще дорога стала поворачивать, все больше сужалась и, похоже, не была популярной у путешественников.

В другой ситуации Чживэй бы искренне восхитилась окружающей их природой. Коричневые извилистые обрывы, зеленые верхушки деревьев внизу и пронзительно голубое небо – обманчивая безмятежность.

Однако Светлые тоже были очень красивы, но способны на поистине беспощадную жестокость. Поэтому следовало помнить: ослиный помет снаружи блестит. Снаружи – красота, внутри – пустота.

Из-за недосыпа и острой боли Чживэй потеряла бдительность и не заметила, что один из темных наблюдал за ней. Когда их взгляды столкнулись, он рванул к прутьям, чтобы позвать солдат.