Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 77 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Но Рине было все равно. Она дождалась последнего сообщения, выключила планшет и отнесла его на кровать. Пусть лежит на соседней подушке. Так теплее. Как будто у нее кто-то есть.

Потом Рина еще подумала, что не нужно его выключать. Тогда можно смотреть на любимое лицо когда угодно. Просыпаться от кошмара, в котором опять заблудилась на грязном сыром вокзале без поездов – и смотреть не в темноту, не на стены, не на пробегающие за окном фары, а на него. На Данила. И главное, он об этом не узнает. Значит, не стыдно.

Это ей еще в детстве сказала бабушка, когда она позвала его гулять на площадку с большими круглыми качелями и сеткой-пауком.

— Не стыдно? – спросила бабушка. – Ты же – девочка. Ты должна ждать, когда тебя позовут, а не сама первая звать. На тебе же не женится никто. Тем более, что он…

Бабушка замолчала и сердито махнула рукой.

— Кто он? – спросил Рина.

Из всей этой тирады ее заинтересовала только недоговоренная фраза. Потому что она была про Данила. А все остальное – так, непонятно, про чью жизнь. Она всегда звала его первая. И он шел. Ну и что?

— Неважно, – поджала губы бабушка. – Если мать не сказала, и я не буду. Вырастешь – узнаешь. И кто он, и какая ему жена нужна.

— Да что ты заладила: жена, жена. Я, может, и не захочу за него замуж.

— А хоти – не хоти. Все одно – не возьмет.

— Это почему? – возмутилась Рина.

— А потому, – начала бабушка. – Целеустремленный очень.

Но тут пришла мама и бабушка замолчала. Она при маме, вообще, вела себя иначе, чем при Рине. Стеснялась, что ли?

Рина опять набирала текст. Планшет привычно чуть согревал пальцы и казался живым существом. Иногда Рине хотелось его погладить, но у нее были дела поважнее. Рассказать. Рассказать Данилу все, что случилось сегодня, и еще немножко о том, что может произойти завтра. Да не просто может, а наверняка произойдет, если она ничего не придумает. А она не сможет, потому что совершенно разучилась соображать, и мысли в голове давно превратились в какой-то липкий кисель. Все застревает, но ничего нового оттуда не дождешься.

«Я поняла, что люблю тебя совершенно ни с того ни с сего. Просто был праздник. Новый год, кажется. Обычный школьный Новый год. И мы все собрались за столиками. Тогда появилось это новое модное слово «фуршет», и в школе тоже решили устроить фуршет. Куски пирогов на подносах, зимний салат в стеклянных бокалах, коробки с виноградным соком и башни белых бумажных стаканчиков. Правда, совсем обойтись без столов не рискнули – добыли где-то несколько десятков высоких и круглых, за которыми невозможно было сидеть – только стоять. Кажется, их списали из соседнего кафе. Кафе хотело стать рестораном, ему были не нужны старые круглые столики, а школе вот пригодились».

Данил стоял за крайним столиком и наливал сок двум старшеклассницам. Наливал и, кажется, что-то им рассказывал, а они заливались хохотом, как будто ничего смешнее в жизни не слышали. Рину тогда поразило сразу с двух сторон. Во-первых, что взрослые девицы так смотрят на Данила. А во-вторых, что он так смотрит на них. «Они же страшные, – подумала Рина. – Страшные и злые». Она помнила историю, как эти девицы чуть не затравили их одноклассницу. Хорошо, что та ушла в другую школу. Впрочем, все те разборки обсуждались только среди девчонок и учительниц, а Данил наверняка ничего и знать не знал.