Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 75 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Чтобы не тянуть и не сомневаться, Рина открыла мессенджер и быстро набрала: «Я еще напишу тебе». А потом отправила единственному, забитому в список контактов адресату. Сообщение дошло. Около него мигнули две зеленые галочки.

И вот тогда заплакала всерьез. Молча, глотая слезы, но все равно, не отрываясь от аватарки в планшете. Его аватарки.

«Привет. Я рад, что ты написала».

Вот и все, что он прислал ей в ответ, а ждать пришлось полтора часа. За эти полтора часа Рина успела заварить чай, найти шоколадку и перестать плакать.

За окном падали хлопья снега, разлапистые и мокрые. Красный столбик подкрашенного спирта подползал на древнем градуснике к нулю, и Рина вдруг вспомнила, как они бродили однажды по такому же снегопаду. Вернее, просто шли куда-то, потому что центр города замер в девятибалльной пробке, а домой было нужно обоим. Они шли под старым Рининым зонтом и смеялись. С ним она почти всегда смеялась. Это теперь все плакала да плакала. Нужно исправляться, подумала она. Мир не налетел на земную ось. Столица не на краю света. И она, Рина, может быть, потом сумеет придумать, как ему сказать самое главное. То, о чем не сказала до сих пор.

Утром снег стал суше, хлопья мельче, а мороз приблизился к минус пяти. В институте Рина встряхнулась, как воробей, искупавшийся в пыли, и побежала на первую лекцию. Вот уж где все было привычно и тошно до оскомины. Ее место благополучно пустовало – никто не хотел за первую парту, а она, наоборот, не желала садиться рядом ни с кем из однокурсников. Зачем ей? Нюхать запах табака и дешевых лосьонов после бритья? Слушать сбивчивые рассказы о том, как вчера, кто и сколько всосал в баре, а потом с какими девчонками уехал на такси? Хорошо хоть, при Рине не делились впечатлениями о том, что было после поездки. Все-таки помнили, что она – девчонка. Нет, сначала-то не просто помнили, не давали прохода. Все красавцы удалые – один в прыщах, второй бритый на затылке в синеву, третий говорит так, что по телеку бы запикали – выбирай любого. Только зачем Рине был нужен любой? Любой из них? Если у нее был Данил? Сто лет был, и она не сомневалась, что еще сто лет будет. Она и однокурсников разогнала, а те что? Раз девчонка занята, зря время тратить не стали. Отвалились, как кожура от переспелого апельсина. А Данил взял и уехал в эту свою – ах, да, нельзя говорить ничего плохого про город, где теперь живет любимый человек – столицу. Уехал навсегда, а Рина осталась. В толпе однокурсников, в толчее метро, в неразберихе больших магазинов, но совершенно одна. Всегда одна.

После занятий она стояла на трамвайной остановке и проклинала снег, лабораторную, с которой не удалось уйти пораньше, и трамвайное расписание. Один ушел, теперь стой, жди, пока не потекут слезы, сопли и что там еще, от ветра и декабрьского сырого холода.

И все же трамвай появился, Рина доехала, забралась в ванну, полную горячей воды, и, наконец, согрелась. Она даже подумала, что можно было бы прямо из ванной написать Данилу. А что? Он же все равно ее там не увидит? Жаль, что не было с собой планшета и пришлось терять лишние полчаса на вытирание, одевание, чай и прочую ерунду.

Но планшет ждал и даже почти не разрядился.

Рина быстро набрала привычное: «Привет». А потом не совсем привычное: «Представляешь, я сегодня чуть два раза не умерла!» И это было правдой.