Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 72 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Свету затошнило. Фонарь в ее руках задрожал, выхватывая зловещие гроздья, кошмарными новогодними игрушками повисшие на ветках.

— Света, что с тобой? – позвал вдруг Женя. – Свет, тебе плохо? Потерпи еще немножко, сейчас домой уже пойдем.

Но она замерла от страха, не отвечая. Между елками к ним направлялся человек. Был он высок и статен. В свете луны морщины расчерчивали его лицо, но вся фигура дышала такой мощью, что было ясно: это не изможденный старик, а кто-то столь древний и могущественный, что все их обряды и заговоры ему на один зубок. Незнакомец опирался на посох, как какой-нибудь волхв из славянских былин, а из макушки его, Света глазам своим не поверила, ветвились раскидистые рога, словно у северного оленя из сказки «Снежная королева». По пятам за ним тенями стелились два огромных черных волка, сверкая серебристыми глазами.

Света растерянно оглянулась, но казалось, никто, кроме нее, не замечает впечатляющего появления жуткого незнакомца. Женя наконец выкопал Надю из сугроба и теперь уложил на снег, плотнее обматывал ее в одеяла, пытался растирать окоченевшее тело. Дед Константин стоял рядом, сгорбившись и тяжело опираясь на лопату, словно после тяжелого дня. Никто из них не смотрел в сторону ельника.

— Ну здравствуй, сваха, – пророкотал Карачун и усмехнулся в бороду. – Потолкуем?

* * *

— Вот здесь распишитесь! – Сотрудница МФЦ в белоснежной рубашке и зеленом галстуке указала нужную графу. После финальной сверки она наконец передала через окошко пластиковый конверт с документами: – Поздравляю, Снежана Александровна!

— Наконец-то, все официально, – проворчала Света, отходя от стойки, и еще раз проверила свой новый паспорт. С фото угрюмо смотрела блондинка, низкая челка почти закрывала светло-голубые глаза. Света вслух прочитала: – Морозова Снежана Александровна. Ну привет что ли, приятно познакомиться!

После экстремальной встречи нового года в Тундрихе, у родителей Жени, прошло несколько месяцев. Тогда в Коноше никто не стал вдаваться в детали того, что случилось. Ни про каких сектантов, поклоняющихся древнему Карачуну, в окрестных поселениях не слышали. Просто две подруги немного перебрали, отмечая праздник, и отправились гулять в заснеженный лес. Начался буран, дорогу замело, девушки потерялись и замерзли. Вот официальная версия событий, которую по совету отца Женя сообщил в больнице, куда привезли пришедшую в себя Надю с переохлаждением и Свету, неожиданно потерявшую сознание. Вопросов у врачей не возникло: кроме двух пострадавших девушек в отделении было немало таких – отметивших Новый Год чересчур активно и поплатившихся за это. В ту ночь метель разошлась не на шутку. В Ко́ноше потом долго вспоминали небывалой силы ледяной ветер, что стучал в окна, завывал между домами, засыпая все снегом.

Надя после прогулки в лесу получила воспаление легких, но в целом отделалась легким испугом. Она не помнила ничего из того, о чем, истерично рыдая, рассказывала парням Эля. Ни о странном иссиня-бледном незнакомце, за которым Надя, якобы, ушла в зимнюю метель, одетая в одно полотенце. Ни о том, что произошло после. Единственным ее неприятным напоминанием о новогодней ночи в Архангельской деревне стали отметины от когтей птиц – в две глубокие царапины на лице все же попала инфекция, и они долго заживали, оставив после себя тонкие, но вполне заметные шрамы.