Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 71 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

До Карачуново добирались долго. Хоть и не наворачивали круги, как раньше, днем, шли напрямик, но по ночному лесу дорога в тысячу раз сложнее казалась. Ветер бешено налетал, вырывал из рук одеяла, и Света пожалела, что не додумалась их сложить в какой-то пакет или даже в рюкзак. Снег ночью не шел, но ледяные порывы сдували то, что лежало на земле, бросали смерзшееся крошево в лицо, больно хлестали по щекам. Луна светила ярко, так что…

Они увидели ее издалека. Надя стояла у кромки еловой рощицы, словно еще одно дерево, поспешно выросшее за ночь. Полотенца на ней уже не было, и бледное тело казалось безжизненной статуей, вырезанной из мрамора искусным скульптором. Ее ноги до середины бедер были вкопаны в сугроб, ровно как та елка у них во дворе. Вот только снег расходился книзу ровным конусом, и издалека казалось, что Надя стоит в нарядном белом платье в пол. А на ее темные волосы налипли снежинки, создавая иллюзию белой вуали.

«Словно настоящая невеста», – промелькнула мысль у Светы.

— О, господи! Вот же уроды больные! – прошептал Женя, а затем крикнул: – Дэн, скорее! Возьми мой телефон и беги на тот холм, где точка джи, помнишь? Звони моему отцу, скажи, пусть срочно едет за нами. Надю нужно в больницу!

Он отдал телефон, а сам кинулся к Наде, намереваясь выдернуть ее из сугроба, но был остановлен окриком:

— Не смей! Ты не сможешь ее вытащить, Жека, приморожены ноги у девицы вашей. Только навредишь. Погоди немного, обряд надо завершить.

— Давай, деда, давай, делай, что хочешь! Хоть волшебную палочку доставай, хоть заклинание читай. Только скорее давай, она еле дышит! – нетерпеливо отозвался Женя, а сам воткнул лопату в сугроб-юбку, стал торопливо откидывать, отгребать снег. А затем обернулся: – Светка, не стой столбом, набрось на нее одеяло пока.

Света оцепенело подошла к бывшей подруге и накинула ей на плечи одеяло, отряхнула снег с волос, а затем сняла с себя шапку и натянула Наде до самых ушей. Та даже не пошевелилась, не дрогнула, не вздохнула. Глаза ее были плотно сомкнуты, а на ресницах осел иней. Света положила ей на шею замерзшую руку и едва смогла различить, как под пальцами бьется пульс, обозначая, что Надя еще жива.

Светлые пряди Светы подхватил ледяной колючий ветер, взметнул вверх, завихрил, спутывая, забивая снег между локонами. Так же и мысли в голове путались, кружились. Как все это могло произойти? Да, Света мечтала отомстить, хотела сделать Наде больно, представляла, как выплюнет в лицо обвинения. Но смерти она Наде не желала.

Дед Константин тем временем подошел к неаккуратному пеньку, оставшемуся от срубленной несколько часов назад елочки, снял рукавицы и достал из заплечного мешка курицу. Она вяло заквохтала, словно придушенная, но вырываться не стала.

— Что вы собира… – начала было Света, но не закончила вопрос.

Дед Константин одним движением свернул курице голову, а затем достал из-за пазухи тулупа нож. Располосовав еще теплую тушку курицы, он стал лить кровь на пенек и снег вокруг, что-то бормоча себе под нос. И Свете на мгновение показалась, что она расслышала знакомое:

Затем дед Константин запустил руку внутрь мертвой курицы и вытянул внутренности. В свете луны они выглядели как толстые перламутровые нити, и узелки на них будто шевелились, свивались и развивались, словно могильные черви. Дед Константин широко размахнулся и с возгласом «Прими дары!» стал набрасывать куриные потроха на еловые лапы.