Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 143 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Я не знал, кто такая Дэйзи, но теперь хорошо понимал, что одно лишь событие способно поделить жизнь на «до и после». Не говоря уже о человеке.

Когда Шона укладывали на носилки, я узнал, что ему некому позвонить. Родителей, как он шептал мне из последних сил, в городе не было. Друзей он не упоминал. Я поехал вместе с ним в больницу, совершенно позабыв о чертенке, который привел меня на помощь к этому парню.

Я стал посещать Шона каждый день, в течение недели – ровно столько ему требовалось на восстановление, по словам врачей. Затем его должны были отпустить.

– Это ненадолго, – сказала мне миссис Пат, немолодая медсестра с острым длинным носом. – Уже пятый раз за полгода нажирается этой дряни. Отменили принудительную госпитализацию и вот, пожалуйста! Тошнотики кругом.

– Какие еще тошнотики? – спросил я.

– Обжираются таблеток и надеются уйти к праотцам, – без обиняков ответила миссис Пат, брезгливо снимая опустевший пакет с физраствором с капельницы. – Ему, видимо, повезло с таким другом, как вы. А то в этот раз почти получилось.

Так я узнал, что Шон пытался покончить с собой. Из-за Дэйзи, которая сделала все то же самое, что и он, но успешно и с первого раза. Дэйзи была первой школьной любовью, которую он не мог отпустить.

Роль случайного спасателя ложилась на меня очень плохо. Одно я знал точно, этот парень был моим зеркалом. Абсолютным отражением того, что я творил с самим собой, но в высшей степени проявления. Мы оба бегали за тем, что уже давно принадлежало к незримому для нас миру и наказывали себя за невозможность его достичь. Но я был способен помочь Шону. А значит, мог помочь и себе?

С тех пор к бутылке я больше не прикладывался. Я довез Шона домой, в общежитие при колледже, сразу после выписки. Мы обменялись номерами телефонов и по вечерам созванивались для того, чтобы обсудить день. Тем самым, как мне казалось, я брал за него некую ответственность, а он – за меня. Я рассказывал ему все как есть, как на духу, и Шон слушал и соглашался.

Около недели назад мы с моим новым другом встретились возле его учебного заведения. Тогда он впервые вернулся к занятиям после инцидента. Я боялся, что, попав в прежнюю обстановку, Шон вновь начнет мучать себя мыслями о Дэйзи, но первым, что он сказал мне, было:

– Я никогда не думал, что кто-то способен мне поверить.

– О чем ты? – удивился я. – Ничего мистического в твоей истории нет.

– Зато есть в твоей, – пожал плечами он. – Ты видишь побольше, чем я. А потому то, что происходит со мной, кажется тебе естественным. Остальные думают, что я так привлекаю к себе внимание. Никто не верит в призраков и в то, что они могут приходить к нам. Поэтому у меня не было здесь друзей.

Так Шон стал моим первым «соучастником», как я в шутку его называл. История о мертвом мальчике заинтересовала его и даже слегка отодвинула на задний план страдания по ушедшей возлюбленной.

– Я должен признать, что уже не смогу помочь ей, – говорил мне он во время одной из наших обеденных прогулок. – Она просто появляется и пугает меня этим, но ничего не делает. Так бывает со многими, хоть все и молчат. У тебя особенный случай, что-то из «старого мира», когда чувства были сильнее и делали историю практически бессмертной. Надо быть внимательными с этим мальчиком нам обоим. Не зря же он нас свел.