Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 142 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Все это можно было трактовать как помешательство, безумие или одержимость.

Врачи именно так и трактовали.

А я чувствовал происходящее как перерождение. Реинкарнацию, если угодно. И оказавшись снаружи, усиленно думал о том, как могу от нее избавиться.

Жить с этим было невыносимо.

И вот в очередной раз утром, страдая от похмелья, я достиг пика своего погружения в чужой кошмар. Я услышал детский голос, который звал меня откуда-то издалека, и просто не мог не отозваться.

Еще до госпитализации я уже пробовал найти дом, где жили мальчик и его дядя, но лишь зря потратил время. Искать приходилось размытый образ из головы, а мое воображение не было надежным помощником. Небольшой викторианский особняк «на одного», стоящий где-то на отшибе. Просторное крыльцо, изогнутая крыша да кусты ракитника вокруг, заполонившие территорию, как назойливые сорняки. Это все, что я видел, и такое описание не помогало в поисках совершенно.

Да и стал бы призрак ребенка, заморенного своим родственником, возвращаться в его обитель? Едва ли. Я принялся бродить по городу, надеясь, что где-то, сколь глупо это ни звучало бы, голос станет громче. Так и произошло.

Маленький силуэт мелькал промеж улиц, прятался за витринами магазинов и бегал от меня по лестницам вверх и вниз. Почти бесплотный, не по сезону легко и старомодно одетый, кудрявый пацан. Я несся за ним без цели, преследовал, не зная, что буду делать, если в конце концов догоню. Но останавливаться у меня не было ни возможности, ни права.

И тем не менее игра в догонялки с призраком утомляла. Он был быстрее, умнее, ловчее – не мудрено. Мое тело, еще не отошедшее от действия проклятых инъекций, было не в состоянии преследовать того, кто ждал нашей встречи так долго, совершенно не взрослея.

Я останавливался, чтобы отдышаться или извиниться перед очередным случайно задетым прохожим, и думал. Чего мог хотеть мертвый ребенок? Расплаты и мести, так мне тогда казалось. Мальчик желал, чтобы я на себе испытал все то, что выпало на его нелегкую детскую долю.

Мы бегали по городу два дня, прежде, чем я достиг сути.

Проезжая на своей машине мимо очередной игровой площадки, я увидел его среди других детей. На этот раз он сидел на месте почти спокойно, словно позволяя мне его рассмотреть. Но стоило мне выскочить из машины и подойти ближе, пацан, как и всегда, пустился наутек, прямиком через редкую поросль, что окружала выделенную под семейный досуг полянку.

К общему удивлению весело воркующих мамочек, я полез за силуэтом через сухие кусты и деревья, обламывая голые ветки. Они смотрели на меня осуждающе. И не зря: мои усилия были тщетны. За пучком голой растительности мальчишки уже не оказалось. Зато там лежало тело. Мужское, грязное и задыхающееся. Парень, явно чуть моложе меня, вчерашний старшеклассник, захлебывался собственной рвотой, лежа лицом вниз.

В тот момент я догадался перевернуть его набок, размотать шарф и расстегнуть теплую куртку, впуская к телу холодный воздух. Здесь пригодилась помощь одной из женщин на площадке: я не успел открыть рот, а она уже бежала к телефону-автомату. Пока мы ждали скорую, я вернулся к «доджу» и принес бедняге бутылку воды. Еще минут через десять он смог говорить. Парня звали Шон. Казалось, ему было стыдно за то, что я нашел его, а потому он без умолку оправдывался: «Это все Дэйзи. Все из-за Дэйзи».