Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 130 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Карта плясала меж пальцев, то прячась в рукаве, то вновь появляясь.

Южик густо покраснел, так что почувствовал жар на ушах.

— Ничего не вышло, – пролепетал он. – Они вернулись слишком рано.

— Так уж и ничего? – улыбка растеклась, обнажила клыки Туза, сделала похожим на зверя. – Уголь и Сажа, обыщите его!

Из тени проулка отделились смуглые, почти черные силуэты, гибкие и текучие. Те двое, что на площади обчищали карманы прохожих. Две пары рук заскользили по брыкающемуся Южику, он не чувствовал ни единого касания, лишь видел, как в пальцах крыс возникали предметы.

— Не тронь! – взвился Южик, когда пузырек с лекарством оказался в руке Туза.

— Что тут у нас, щурок? – Туз глянул на этикетку, перевел взгляд на брыкающегося Южика и недобро прищурился. – У тебя что-то болит, мелкий предатель?

Но не успел Южик ответить, как Туз с размаху грохнул пузырек о каменную стену. Стекло хлопнуло, разлетелось с печальным звоном, и вместе с ним разбились в дребезги надежды.

Боров по команде хозяина разжал пальцы, и Южик безвольно упал в снег. Мальчик пытался нашарить осколки, отказываясь верить в произошедшее, и лишь когда стекло врезалось в замерзшие пальцы, и капля крови набухла алым карбункулом, тогда отчаянье сменилось яростью.

— Я убью тебя – прошипел он и бросился с кулаками на Туза, крича. – Убью!

Туз лишь рассмеялся, отбросив мальчика, как мелкую шавку. Но тот поднялся, утер нос и ринулся опять в атаку.

Когда и в третий раз Южик, горя ненавистью, встал на ноги, Туз вздохнул, ему наскучила забава. Так что в этот раз он ударил по-настоящему, а когда Южик упал, то добавил пару пинков. Убедившись, что теперь-то у мальчика отбито всякое желание вставать, надменно произнес:

— Я знаю, где искать тебя и твою сестру. Если ты не вернешь свой долг, то поверь, – Туз переломил куколку из травы и веток и бросил на стонущего Южика. – Ей никакое лекарство не поможет. Как и тебе.

* * *

Часы на ратуше пробили полночь. Снег вновь повалил. Он укрыл осколки пузырька и сломанную куколку, застывшие слезы обиды и капли крови, черные проплешины мостовой и ветхую одежду мальчика.

Южик свернулся в подворотне, погрузился в полузабытье и тихонько скулил. Все тело болело. Холодный снег плавился под щекой, принося хоть малое облегчение. Но чем толще становилось одеяло зимы, тем дальше отступала боль. Ему стало тепло и уютно, а после в белом безмолвии он услышал нежную песню. Где-то далеко горела звезда, и он пошел на свет, зная, что там его ждут.

Но вдруг белая пелена затрещала, боль хлынула потоком, а яркая звезда превратилась в чадящее пламя. А вой метели сменился шумом воды.

— Она сильная, – пробасил хриплый голос пасшего огонь. – Твоя звезда, но даже ей нужна помощь.

Южик поморщился, заморгал, втянул затхлый запах сырости и старой одежды и увидел рогатую тень. Бледное пламя трепетало в металлической бочке кипучим колдовским варевом. Временами свет набухал и лопался, выхватывая у сумрака куски черного лица старика, клочки его нечесаной бороды и лоскуты обносков. Еще один жуткий монстр, живущий в тени Корвинграда. Эта нора – его логово. Шум – течение реки над ними. Мокрые камни – старые тоннели. Если уж изморозцы реальны, то и тролль под мостом… или Крампус!

— Не все грачи улетают на юг, – старик говорил сам с собой. – Кто-то должен присматривать за сном Янтарной. Иначе снег не растает.