Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 117 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Я не успел даже пикнуть, как следом ввалился Сережа и первым делом пнул чайник в сторону. Китаец тут же вооружился длинной палкой и ткнул оборотня под колено, тот свалился и, продолжая чесаться, крушил все вокруг себя.

— Дракон вас раздери! Только не этот заказ! – взвыл Ли Вэй, и следом за этим раздался хруст и звон. Коробки, сложенные аккуратной стеной, разлетелись под лапами взбесившегося оборотня.

На секунду передо мной мелькнул уборщик Сорамару с неестественно большим сачком. Одно движение – и мохнатый попался. Второе – и его выкинули наружу в сугроб. Я предусмотрительно выпрыгнул сам.

Сережа вскочил, собрался порвать обидчиков на лоскуты, но тут мы все одновременно заметили, что оборотень-то лысый!

Первым хихикнул уборщик, за ним продавец. Сережа покраснел и стыдливо прикрылся ладошками. Куцый хвост беспокойно стегал снег, уши прижались в голове – тут уж и я не удержался от нервного смешка.

— Так-так! – ректор всегда появлялся очень не вовремя, накрыв нас своей огромной тенью. – Что я вижу? Опять вы?

— Ректор! Он ваш заказ… – наябедничал Ли Вэй.

Драконий взгляд потемнел, ощутимо запахло серой, и Миллхаус выдал такой залп огня, что снег растаял на километр вокруг.

— В КАРЦЕР! НА МЕСЯЦ! ОБОИХ!

Я счел за лучшее покориться, пока меня под шумок не сожрали без разбирательств. Вот и защитил честь дамы. Молодец… Теперь сидеть за чужие проступки.

И только оказавшись в одиночной камере, я понял, что натворил. Бал уже на следующую ночь, а я теперь месяц отсюда не выберусь. И Мирия, если даже и придет, не дождется своего таинственного поклонника.

Я сам едва не завыл от отчаянья не хуже Сережи. Хотел как лучше, получилось в стиле Отто Хансена – только народ повеселил. Если бы можно было отмотать назад, я бы ни за что не взял ту бумажку, не полез бы драться, не отправил Мирии письмо… В этом месте безутешных терзаний я запнулся и с удивлением понял, что нет – ничего бы я не изменил, потому что это был первый раз, когда нашел в себе смелость. Значит, она во мне все-таки была!

— Эй, как тебя там, Хансен! – послышался шепот со стороны окошка. – Да подойди ты, стоять неудобно!

Я подошел к решетке и едва не заорал от ужаса: на стене, окружающей тюрьму, висел осьминог. Хотя, о чем это я? Не осьминог, а редкий реликтовый студент, кракен Морис, как всегда, при полном параде.

— Ты извини, – без тени раскаяния произнес он, – никто ж не знал, что этот обломщик шерстяной заказ ректора поломает. А там были запчасти для пульта метеобашни. Короче, неудобненько получилось.

— Это ты ректора позвал? – я сложил два и два.

— А кто? Больно странной вы компанией казались, когда из столовой уходили. Вот и осторожно намекнул Людочке, что за магазинчиком скоро свершится нечто кровавое и непотребное.

— Все напрасно! – Я сполз по стене вниз и присел у окна. – Бал завтра! А я тут! А она там!

— Ну, я как бы косвенно виноват, поэтому помогу, – ухмыльнулся Морис.

— И как ты поможешь? У тебя есть ключи от карцера?

— Нет, но я могу передать прекрасной даме весточку от несправедливо заключенного узника. Так даже еще романтичней, ты воевал за ее честь, принял на себя тяготы наказания, а она под покровом ночи спешит в твою келью…

Мне неожиданно стало смешно, и я фыркнул в кулак.

— Стараешься для них, стараешься, а мои усилия не ценят, – обиделся Морис, но ненадолго. – Ладно, я пойду, пока присоски окончательно не оторвались. Не скучай!