Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 107 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

Пока брел на свое место, по аудитории прошелся легкий шепоток, девушки обсуждали какую-то новую сплетню, а я боялся посмотреть в их сторону. Ведь среди них сидела и она, та, что вызывала во мне все эти яркие, но определенно безответные чувства. Ведь она… Она такая…

— Слышь, хлюпик, ты на кого пасть там раскрыл только что? – оборотень повернулся ко мне и угрожающе провел пальцем по шее. Я споткнулся и едва не приземлился мимо лавки.

— П…п… прости.

— Тебе конец, чудила. Я тебя на лоскутки…

— А вот и первый доброволец, – радостно перебил мэтр, кончиком хвоста поманив Сережу к кафедре. Тот мигом присмирел, послушно встал и поплелся к Ллейшаху, а я выдохнул с облегчением – на ближайшую пару дней спасен, а когда волк выйдет из лазарета, там и посмотрим. У нас все с первого курса знают, что после практикума Ллейшаха своими ногами уходят три процента учащихся.

— Студентка Сантус, формулу! – приказал преподаватель, оплетая хвостом яростно вырывающегося оборотня.

Вызванная к доске девушка быстро чертила символы куском мела, а я любовался ее идеальной линией плеч, движением изящной кисти, блеском длинных серебристо-зеленых волос…

Мирия Сантус. Самая красивая девушка в Академии Небытия – месте, где все мы, однажды почившие, получали шанс стать уже, наконец, кем-то достойным. Правда, на Темном факультете все достоинства надежно скрывались под экстравагантной и нередко неприглядной формой. Однако, в отличие от остальных представительниц прекрасного пола на нашем факультете, Мирии не досталось странных ушей, хвоста или лишней пары ног – она была сиреной и могла с помощью голоса повелевать чужим разумом. Восхитительно прекрасна и недоступна для такого, как я, средненького метаморфа, только и умеющего, как трансформировать свое тело, чтобы оставаться как можно более незаметным.

— Земля вызывает Отто Хансена! Вернись в реальность! – громким шепотом позвал меня сосед, и я, очнувшись, похолодел от пристального взгляда препода. Он молчал, но с него станется просто из вредности прилюдно объявить, кому я посвящал те строки. Кажется, мне хватило тупости неоднократно упомянуть ее имя в письме.

— Да, мэтр? – проблеял я, подозревая, что он чего-то еще от меня хочет.

— Преобразуй себе хвост и держи ему ноги, – велел Ллейшах. – Чем его кормят вообще? Удобрениями?

Сердце ухнуло вниз, запуталось в кишках и провалилось туда, где ему самое место, – в пятки. Все, даже лазарет меня не спасет! Если сейчас сдвинусь с места, мне крышка. Если не сдвинусь, судя по взгляду мэтра, тоже. Провожаемый злорадными смешками добрых сокурсников, я сделал так, как просил преподаватель. Трансформации давались уже достаточно легко, ноги превратились в змеиный хвост, и теперь Сережа напоминал сосиску в тесте, плавно закрученную зеленоватыми полосками змеиной плоти. От этого сравнения мне стало смешно, но ненадолго, потому что Сережа при виде моей улыбки задергался вдвое сильнее.

Вдруг Мирия наклонилась к оборотню, из-за завесы ее волос я не увидел, что она делала, но мохнатый расслабился, и держать стало гораздо проще.

— Молодец, девочка! Далеко пойдешшшь, – прошипел мэтр и смешал порошки на листе по формуле, пахнуло озоном, и сухие ингредиенты стали мерцающей ртутной лужицей.

— Ложечку за папу, ложечку за маму, ложечку за ректора, чтоб он подавился на обеде… – приговаривал Ллейшах, осторожно вливая зелье в оборотня. Сначала ничего не происходило, но не прошло и минуты, как оборотень рванулся из наших пут так, что меня отнесло в сторону и припечатало головой об кафедру.