Книга Чудеса под снегом. Рассказы о любви и волшебстве в большом городе, страница 104 – Алиса Бодлер, Валерия Шаталова, Светлана Волкова, и др.

— В тебя. И знаешь что, мисс знаю-тебя-как-облупленного, ты не только этого не заметила, но еще и на мое признание в любви ответила, что тебя тошнит от клише про друзей, которые потом влюбляются. В настоящей дружбе, – тут он меня передразнил, и я невольно отшатнулась, – парень никогда не опустится до чувств к подруге.

Я вдруг вспомнила этот разговор. Да, Антон тогда и правда сказал, что я ему нравлюсь. Ни на секунду я тогда не подумала, что это настоящее признание. Ведь он лучший друг, все равно что брат.

— Ты… – я сосредоточилась не на признании, а на второй части. – Если хотел признаться, мог сделать это очевиднее. Еще обвини меня, что я тебя зафрэндзонила.

Наверное, это было жестоко, но почему-то мне хотелось защищаться.

Антон молчал.

— Зачем ты это говоришь мне сейчас? – спросила я, наконец пытаясь осознать, что он был в меня влюблен.

— Я не знаю, – Антон покачал головой. – Это в любом случае в прошлом.

Меня словно огрели мешком по голове. В прошлом.

Мы молча вернулись к украшению елки, и я чувствовала, как моя любимая часть новогоднего праздника становится худшим воспоминанием этого года. Хотелось плакать, хотелось, чтобы он ушел, хотелось, чтобы он меня обнял.

— Ты придешь с Денисом на Новый год?

Почему он это спросил? Антон не смотрел на меня.

— Да, – запальчиво сказала я, хотя совершенно точно не собиралась встречаться с Денисом.

— Только чтобы победить? – теперь вскинулся он. – Я не прав в остальном, может, но я не думаю, что ты в него влюблена…

— За кого ты меня держишь? – искренне возмутилась я. – За лицемерку?

— Я домой, – Антон внезапно вернул игрушки в коробку.

Он недолго постоял, после чего ушел. Елка выглядела осиротевшей.

Антон

Я чувствовал себя полным придурком. Так много всего наговорил, и все было абсолютно незаслуженно. Зачем я ей сказал о своей влюбленности? Чтобы что? Да, я и правда до 14 лет невероятно сох по Кире. Но ведь это была моя проблема? Зачем я все это вывалил на Киру?

Кира же… С чего начать? Она всегда была для меня чем-то большим, чем просто подруга. Даже когда мне удалось убедить себя, что это не так. Ее искренность, остроумие, ее удивительное умение видеть меня настоящего – все это делало ее особенной.

С Кирой я всегда мог быть просто собой. Она была со мной одинаково честной и в моменты триумфа, и в трудные периоды жизни. Она никогда не судила меня, и я отвечал ей тем же. Вместе нам удалось создать нечто большее, чем дружба. Может, даже нечто большее, чем любовь. Мы с Кирой смеялись, обсуждали будущее или просто молчали вместе, окружили друг друга теплом, принятием, пониманием, никто не мог прорваться в наш пузырь близости, никто не мог бы его понять. Мы приходили друг к другу, чтобы каждый день становился лучше.

Любовь к Кире росла одновременно со мной. Из глупой мальчишеской влюбленности она созрела в нечто более взрослое. Сейчас, шагая по все еще дождливому, даже 25 декабря, Петербургу, я как никогда сознавал, что именно Кира всегда была и будет тем человеком, с которым я хочу делить свои радости и горести, успехи и неудачи.

Я вдруг остановился.

Эти мысли придали мне решительности. Кира жила в моем сердце, душе и мыслях без арендной платы двадцать четыре на семь. И поэтому я не мог ее так просто потерять, да еще из-за глупой ревности.