Книга Изгой, страница 63 – Алиса Бодлер

Вновь схватив меня за локоть, женщина поковыляла со мной наверх. Я должен был отметить, что в этот раз ее пальцы казались мне особенно цепкими, потому как с первого взгляда довольно слабые и морщинистые ладони впивались в мою кожу с достаточно болезненным давлением.

Одно было хорошо – именно в то место, куда мы направлялись, я и хотел попасть с самого начала.

Вернувшись к прилавкам, миссис Бодрийяр завела меня за тот, что считался главным и держал своим старым, но крепким остовом тяжелую старинную кассу. Практически неприметная дверь скрывалась между двумя стеллажами с товарам и, судя по планировке зала, вела куда-то вглубь помещения.

Пожилая женщина коснулась резной ручки и пропустила меня вперед. Моему взгляду открылась невероятно пыльная и душная каморка, которую кабинетом назвать было нельзя. Однако, тот самый рабочий стол отца Германа, описываемый Джереми, был на месте, а вот круглый ковер явно был давно заменен.

– Здесь принимались самые важные решения относительно той неоценимой помощи, что оказывали Бодрийяры людям! – театрально обвела руками конторку старушка. Теперь я понимал, что своему неуместному актерскому мастерству Оуэн мог учиться, не покидая дома, прямо на примере родной матери. – Все, что привозили в фармацию, первоначально внимательно изучалось Николасом, а затем и его сыном Валерианом, вот здесь. Тут же было подобие бухгалтерии, которую хозяин всегда вел самостоятельно.

Я закашлялся, чувствуя, что пыль, лежащая здесь, была свидетельством о том, что кабинет посещали не так уж и часто. Выглядела эта комната точно запущеннее предыдущих, и настоящая причина этому уже елозила у меня на подкорке.

– Простите… – применяя все остатки хитрости, что могли найтись у меня внутри, нашелся я. – Здесь чудесно, но очень-очень душно. Не мог ли бы я попросить у вас воды? Я несколько… боюсь замкнутых пространств.

Наши взгляды пересеклись. Любой, кто мог оказаться сейчас рядом с нами, посчитал бы меня сумасшедшим, но я мог поклясться в том, что бабушка присматривалась к моей внешности.

– Конечно! – вдруг пропела она, впервые обнажая свои зубы в знакомой мне улыбке, больше напоминающей хищный оскал. Такая мимика в сочетании с очевидно искусственной челюстью складывалась довольно жутким образом. – Сию минуту, мой мальчик.

Еще мгновение, и явно еще очень молодая в душе женщина покинула конторку.

Зажмурившись, я досчитал до пяти, пытаясь поймать баланс времени. Начну свою проверку раньше срока – она услышит и вернется. Промедлю – принесет воду, и другого шанса у меня не будет.

Сделав несколько аккуратных и медленных шагов по отношению к рабочему столу Николаса, я присел и взялся за край ковра. Вдохнув поглубже несуществующий воздух, я прибавил к первой вторую руку и поднял плотную ткань с пола.

Передо мной был люк, о котором говорил Джереми.

Сжав челюсть покрепче, я опустился ниже и прислонился щекой к доскам, не в состоянии объяснить себе, зачем это делаю. За импровизированной дверцей в подвал ожидаемо было тихо.

Но стоило мне поднять голову – мой взгляд столкнулся с тем, что я не видел, не представлял и не воображал себе уже несколько месяцев. Надо мной стоял густой, пышущий черными неясными потоками силуэт в длинном плаще.

Я бегом покинул кабинет Николаса, а затем – и «Новую Фармацию», прежде чем мать Оуэна вернулась ко мне.