Книга Изгой, страница 62 – Алиса Бодлер

Когда восторженная моей внимательностью женщина предложила мне посетить помещение, ранее используемое для изготовления лекарств и носящее название «кухня», я попытался вывести беседу в нужное мне русло снова:

– Миссис Бодрийяр… – аккуратно обратился я, спускаясь за ней в крохотный закуток с печкой, ящиками и миниатюрным рабочим местом для провизора и подмастерьев. – Должно быть, мой вопрос покажется вам слегка неуместным, однако мое исследование требует точности…

– А это… – со скрипом наклоняясь, старушка выудила из одного из ящиков стеклянную прозрачную бутылку с фиалкового цвета разводами на самом дне. Мой вопрос она будто не слышала. Должно быть, собственное удовольствие от рассказа о наизусть выученном прошлом было ей важней. В этом с сыном они были как две капли воды. – То, как раньше продавали индийский тоник, мистер Дуглас! Знаете ли вы, почему индийский и чем он отличается от обычного тоника? Разгадка предельно проста! Одним из первых, кто догадался добавлять в газированную воду хинин для придания особого вкуса, был мистер Эггерт, работавший в нашей фармации. Тогда популярность набирали курорты, что обещали волшебное исцеление минеральной водой… Газированная вода с травяным привкусом воспринималась тогдашними жителями как целебная и шла на ура!

– Очень интересно, – натужно улыбнулся я, мысленно пополняя копилку знаний об эпохе, которые я получил против своей воли. – Миссис Бодрийяр, но я хотел уточнить вот что. Как я уже сказал, мое исследование требует достоверности с точки зрения изучения вашего рода, а потому…

Женщина вдруг прищурилась, на секунду выдавая то, что скрывала за деланной любезностью, но тут же прикрылась прежней маской. Да, эта бабушка была старше и опытнее меня практически в четыре раза, а эмоции я скрывать не умел.

Наверняка она знала, о чем я хочу спросить.

– А потому… – уже без былой смелости продолжил я. – Я хотел уточнить у вас о той части семьи, что упоминается в истории… гм, другой части нашего города. Я говорю об Ангелине и Германе Бодрийярах. Ведь они… были частью семьи… упомянутых вами Николаса и Валериана, верно?

– Верно, – без особых эмоций подтвердила женщина, опуская бутылку на место.

– Да, я узнал о них благодаря истории особняка МёрМёр, – как бы оставил себе небольшое алиби я. – И хотел спросить, участвовали ли они… ну, в процессах? Имели ли значение для бизнеса? Понимаете, история, описанная в городских сплетнях, очень трагична и несколько не…

– На каждое стадо приходится больная кобыла, мистер Дуглас. И не одна, – довольно резко перебила меня старушка, словно становясь сильнее и злее прямо на моих глазах. – В нашем случае без ошибок природы тоже не обошлось.

Я почувствовал, как мои ноги приклеиваются к полу, потому как остов всего моего хилого тела взяли ступор и озноб разом. Мне казалось, что буквально на мгновение я оказался внутри истории Джереми и со мной говорила не его мать, а кто-то из тех самых предков, что отчаянно гнобили Германа за само его существование.

– Я понял, – только и получилось что выдавить у меня.

– Ах, мы спустились, и я совсем забыла завести вас в альма-матер всея фармации, мистер Дуглас! – тут же поменялась в лице старушка, расплываясь в улыбке так, словно теперь мы собирались на выставку бабочек и радужных пони. – Пойдемте же, я покажу вам кабинет мистера Николаса Бодрийяра.