Книга Изгой, страница 66 – Алиса Бодлер

Липкое наваждение посещало его все реже, заменив иллюстрации из страшных сказок свидетельствованиями реальной смерти от собственных рук. Все шло по плану отца – хотел он того или нет: пополнив ряд монстров, бояться их больше не было никакого смысла.

За мрачными суждениями, молодой мужчина не заметил, как достиг каменной тропинки и теперь все ближе и ближе подходил к дому, возвращаться в который последние месяцы не хотелось вдвойне.

Несмотря на очевидную физическую незрелость Мэллори Томпсон и роковую ошибку, к которой привели неразумные и постыдные действия Валериана, ранний брак в семье Бодрийяров действительно состоялся.

Гнев отца, к всеобщему удивлению, оказался весьма непродолжительным. Уже уверовавший в перспективность и состоятельность младшего сына, старик Николас не собирался признавать то, что однажды ошибся и потратил собственные силы на взращивание неугодного чада. А потому новость о женитьбе была преподнесена приторно следящему за успехами именитой семьи обществу как благая весть, не терпящая никаких скептических комментариев.

От молвы и осуждения, однако же, наследников фармацевтического дела это не уберегло. Званые вечера в родительском доме прекратились в тот же месяц, что Мэллори переступила порог обиталища юного мужа своими маленькими, еще вполне детскими ножками.

Девочке, так рано ставшей на путь женского становления, было, пожалуй, тяжелее всех. Ангелина, не чающая души в своих сыновьях – новую, слишком молодую для предлагаемой роли хозяйку дома не принимала. Валериан, хоть и на короткое время, но все же впавший в немилость отца, чувствовал себя униженным и лишенным некоторых привилегий, к которым привык с раннего детства. Отношения в новом статусе оказались путем к разрушению чувств между юными влюбленными, которые теперь кротко, следуя правилам, обращались друг к другу на «вы» и топили быстро угасающее детское влечение в быту и ожидании наследника.

Рыженькая, некогда похожая на херувима Мэлл теперь приобретала образ, свойственный немногочисленной женской половине семьи Бодрийяров. Натужно улыбаясь, она отказывалась от еды, несмотря на положение, которое сама считала постыдным. К работе по поддержанию порядка в доме девочка, очевидно, была не готова, а потому частенько получала выговор от родителей супруга за необразцовое и несдержанное поведение, покорной жене отнюдь не свойственное. Валериан и Мэллори теперь встречались редко, потому как первый предпочитал пропадать в фармации в попытках вернуть доверие отца, а вторая поднималась со слугами и принималась за обучение домашней работе.

Когда болела миссис Бодрийяр, было еще сложнее. Все обязательства чахлой супруги Николаса безмолвно переходили девушке вне зависимости от того, могла ли она с ними справляться.

Пытаясь сбежать от реальности, супруга Вэла порой вставала еще раньше слуг и проводила время в саду, наедине со своими мыслями. Недавно обустроенная комната для пары (стоявшая закрытой последние двадцать лет в целях экономии домашних ресурсов), все еще была слишком непрогретой для того, чтобы оставаться там дольше положенного, и даже на улице Мэллори чувствовала себя комфортней. В своем полубессознательном состоянии Герман, бредущий в когда-то их общую комнату с братом, частенько сталкивался с юной миссис на лестнице или на веранде. Вот и сегодня она, укутанная в старый шерстяной платок, занимала теперь всегда пустующий столик возле входной двери в дом. За отсутствием каких-либо приемов внешний вид террасы теперь практически не поддерживался, не пополнялся украшениями в виде свежих цветов и даже не чистился, а потому бледное тело рыжей девчушки в окружении упадка выглядело воистину печально.