Книга Изгой, страница 101 – Алиса Бодлер

Потрясенный зрелищем Герман почти не шевелился, лишь выставив ладони перед собой – он был готов принять удары. Но Николас, казалось, не собирался или не мог бить свое чадо – он лишь сотрясался над ним всем телом, укрывая мужчину полами грязной ночной сорочки, и пытался дотянуться до бледного лица своими скрюченными пальцами.

И вдруг – все прекратилось.

Тело отца опустилось на Бодрийяра-младшего, как тяжелый груз, и припечатало собой к ковру у подножья постели.

Собравшись с силами, сын опрокинул старика с себя и приложился ухом к его груди.

— Спокойно доставайте деньги, мама, – обратив на родительницу стеклянный взгляд, произнес ее любимый ребенок. – Он мертв.

Мы припарковались у новостройки в центральном районе ровно в тот момент, когда Оуэн озвучил последнюю фразу своего «предшественника».

– А ты говорил, что не успеешь, – тихо хмыкнул я. – Получается, зря ехали?

– А это еще не конец, – пожал плечами Джереми. – Ночь была тягучей и долгой. Прямо как наш сегодняшний день.

Он покинул машину первым и ждал, пока я вылезу из салона. А затем – до самой двери в подъезд мы шли молча, каждый думая о своем.

– Я подумал: «Наконец-то он помер», если тебе интересно, – мистер О подошел к лифту и принялся томиться в ожидании. – И еще так колоритно, как в детских сказках. Ну и правильно, собственно. Собаке – собачья смерть.

– Собак бы я так не оскорблял… – пространственно ответил мужчина так, словно его сознание все еще оставалось на страницах истории.

– Так и все же, для Бодрийяров – это больше удача? – на сей раз мне почему-то не терпелось отрефлексировать собственные выводы с рассказчиком. – Тирану – конец, и все такое.

– Все немного глубже, Боузи. – Двери лифта открылись, и Мистер Буква вальяжно вошел внутрь, приглашая меня за собой. – Кровь всегда скажется и свое возьмет. Человек действительно может умереть, но не наследие, которое он оставил. И это выражается во всем – в потомках, бизнесе, будущем…

– В тебе? – догадливо предположил я о дальнейшем течении мыслей собеседника. – Что-то типа родовой травмы?

– В нас, – криво усмехнулся Оуэн, осматривая меня. – В том и дело, что человеческая кровь – ничто по сравнению с той силой, которой обладает душа.

Первым, что я отметил, был прибранный подъезд и крайне уютная лестничная площадка с множеством свободного пространства. Соседи по этажу у Джереми были только одни – их дверь располагалась напротив. Но никакого лишнего шума ни с их стороны, ни откуда-либо еще не было слышно.

– В таких домах, наверное, только адекватные живут, судя по всему, – буднично отметил я, пытаясь перевести тему с воспоминаний о жуткой байке. Но мой спутник вновь не откликнулся.

Он открыл входную дверь без тени улыбки и пропустил меня вперед. Первым, что я почувствовал, был запах чистоты и моющих средств.

– Ко мне приезжает клининг, поэтому аромат чересчур уж стойкий, прости, – наконец, вспомнил обо мне О, скидывая свои остроносые туфли. – И прошу, не пугайся. Сейчас к тебе выйдет Лютер, и он будет крайне недоволен, но это – его стандартное состояние.

– Лютер? – я перебирал в голове наши разговоры, пытаясь вспомнить, мелькало ли где-то такое имя. – Кто это?

– Чудовище, – хозяин подкатил глаза и ушел куда-то вглубь квартиры.

То существо, что он назвал «чудовищем», не заставило себя ждать.