Книга Изгой, страница 102 – Алиса Бодлер

Из темноты большой комнаты, по интерьеру которой легко угадывалась гостиная, выполз массивный пушистый шар темно-серого цвета.

Лютером оказался персидский кот типично недовольного вида. Однако, в случае с питомцем Джереми, еще и растительность на морде не была на его стороне – на месте кошачьих бровей располагались более темные сгустки шерсти, которые своим расположением образовывали не просто недоброжелательный, но по-настоящему грозный вид.

Недружелюбный комок облизывался, прижав уши к голове. Он словно намекал на то, что в действительности являлся монстром, и при том – очень голодным.

– Кс-кс-кс! – быстро проговорил я, приседая перед животным. – Кс-кс-кс, Лютер!

– Это не сработает, Боузи. – Оуэн звенел посудой где-то вдалеке. – Это его квартира, и он недоволен. Мы тут с тобой – нежеланные гости. Лучше иди пить чай.

Четвероногий не сдвинулся с места, но продолжал гипнотизировать меня взглядом. Слегка опечалившись тем, что с питомцем поиграть не удастся, я проследовал на голос моего собеседника.

Главная комната в квартире была совмещена с просторной кухней, а общее пространство делила барная стойка. Я с интересом оглядывался на окружающее убранство, с любопытством отмечая, как О умудрялся сочетать в оформлении современный европейский минимализм и детали, отсылающие к винтажу. Например, гарнитур был выполнен из сандалового дерева и содержал в себе много декоративных элементов, но мебель в гостиной была белой, кожаной и современной. Казалось, что такой симбиоз идеально описывал Джереми Оуэна, который все никак не мог определиться, какая же «личность» преобладает над ним.

– Я тут немного потыкал в приложении… – мужчина продемонстрировал мне подсвеченный экран смартфона, но сам все еще был мрачнее тучи. – Самую разную еду нам доставят совсем скоро. Зеленый или черный?

– Черный, пожалуйста, – слегка смятенно отозвался я. – Извини, что гнал на тебя у «Контура». У тебя уютно, и я благодарен за приглашение.

– Пустяки, – откликнулся собеседник, принявшись закидывать сухие листочки во френч-пресс. – Забудь.

Я не мог разгадать причину такой резкой смены его настроения, а потому предпочел спросить в лоб.

В конце концов даже мораль истории Бодрийяров намекала на то, что это – самый действенный способ решения всех проблем.

– Прости, но ты обиделся? – яуткнулся взглядом в свои ладони, не рискуя сесть за барную стойку без приглашения. – Может, мне все-таки стоит уехать?

Оуэн остановился и поднял на меня вдруг разом пожелтевшие глаза.

– Нет, Боузи, – проговорил он вновь без эмоций, но не отрывая от меня напряженного взгляда. Такой долгий зрительный контакт до чертиков пугал меня, потому как мужчина совсем не моргал. – Чувствуй себя как дома.

Оставив мать наедине с беспросветным горем, Герман покинул последнюю обитель отца.

В его руках был зажат кожаный, продолговатый кошелек с металлической оправой. Нужная сумма, как и предполагалось, давно покоилась внутри.

Подъем слуг не занял много времени, потому как те, давно разбуженные криками хозяина из спальни, теперь тихо стояли за дверьми своих покоев на первом этаже, одетые и подготовленные. Когда ныне единственный Бодрийяр-старший, наконец, позвал их, то первым делом проговорил:

— Немедленно пошлите за мистером Ноббсом, всеми подмастерьями, гробовщиком и священником. Господин Николас Бодрийяр покинул нас.