Книга Все оттенки ночи. Страшные и мистические истории из переулков, страница 84 – Анна Сешт, Олег Крамер, Екатерина Каретникова, и др.

— То, что мы тут уже кучу времени, а до сих пор не захотели есть. Смотри – есть кухня, но нет ни еды, ни воды. Эти монстры на улицах. Сегодня ночь Хеллоуина. Сама говорила. Только, похоже, мы часть этого самого праздника нежити.

— В смысле?

— Ну… как привидения. Вроде того, – он постарался улыбнуться.

— Мы что, в аду?

— Ты знаешь… этот дом для меня вовсе не выглядит адом. Особенно, когда ты рядом, – уверенно сказал он.

— А наверное, мы должны были встретиться… при жизни, – неожиданно мечтательно произнесла она. – Ехали-то в один и тот же лагерь.

— Тогда там я бы точно тебя заметил, – кивнул он.

— А я тебя. Обидно…

— Ну… мы в итоге все равно вместе, – он улыбнулся.

Она робко улыбнулась в ответ.

«Взуууммм», – раздалось из гостиной.

Они, продолжая держаться за руки, вошли в большой зал. Огромные врата медленно открывались, но что за ними находится, было сложно различить – настолько яркий свет бил с той стороны.

— Что там, как ты думаешь? – спросила она.

— То, что захотим. Этот дом, например. Две детских комнаты. Мальчик и девочка, да?

— И мы вместе? – спросила она.

— И мы вместе. Обязательно, – кивнул он. – Иначе зачем это все? – он обвел рукой вокруг.

— Тогда пойдем скорее? – улыбнулась она.

Он кивнул, и они вошли в свет.

Каким ты был для меня, Элиас?

Любящим, верным и нежным? Тем, кто всегда знал, чего я хочу.

Каким ты был для меня, Элиас?

Холодным, колючим и чуждым? Тем, кто всегда знал, чего я боюсь.

В день нашей встречи ты говорил о том, что находится за гранью. Рассказывал о Мире «под нами», что полнится страхами и утопает в густой безграничной тьме.

Ты собирался победить ее своим светом.

В день нашего прощания ты не хотел говорить мне ни слова. Ушел, посвятив себя миссии, что была предначертана тебе судьбой.

Ты сделал шаг, и Мир забрал тебя, утянув в свою тень.

Ты обещал, что однажды вернешься, Элиас.

* * *

ОКТЯБРЬ

Лаура стояла напротив старого, пыльного шкафа в дальнем закутке коридора на вилле Имедема. Уже пять месяцев прошло с тех пор, как эмм^[22][Прим. автора – на эстонском, свекровь.] Серафима отодвигала его и записывала что-то на белой, сокрытой за никому ненужным предметом мебели, двери.

«Что-то», как она теперь знала – было именем.

До боли знакомым ей именем, вокруг которого все последние месяцы и строилась ее жизнь.

Лаура встретила Элиаса Грэма во время Кадрипяева. В конце холодного месяца ноября, когда юные девы надевали не по погоде легкие белые платья, усыпали волосы цветами и рисовали на щеках яркий румянец. Они ходили по соседским домам плавным строем, колядовали, пели песни и несли благие вести о семейном благополучии.

Тогда Лаура не знала, что Кадрин день одарит ее бесценным подарком.

Так же, как и не знала о том, что однажды подарок придется вернуть, оставив лишь часть.

Две части.

Одна из которых была способна изменить все.

* * *

НОЯБРЬ

Колядование в доме Грэмов – в последнем доме из списка вилл, что предстояло посетить – шло замечательно.

Наряженные девушки привычно пели, приплясывали и гадали… Лишь иногда смущаясь и отводя свои прекрасные юные лица от местных хозяев: сын доброй и щедрой женщины Серафимы, Элиас Грэм очаровывал всех.

Темные, беспорядочно лежащие кудри, яркие выразительные глаза, худоба и высокий рост. Непривычная для эстонского Ихасте наружность удачно отличала его от других, сплошь светловолосых и загорелых от работы с землей, парней. Элиас всегда улыбался, задорно шутил и громко смеялся. И мог быть душой компании, если бы только сам этого захотел.